Темная лошадка

– Ему совсем не надо в Стамбул! Да и торчать три недели в карантине в твоём Чёрном Городе тоже не надо! Ему срочно надо в Могилёв! – толстяк подобострастно заглянул в глаза собеседнику.

– Зачем торговцу тканями так срочно в Польшу? Что там? – Богдан явно задумался.

– Там у него сделка! Хорошая сделка!

– Настолько хорошая, что он готов заплатить за провоз его мимо таможни и карантинов почти к Подолии? Это ему будет стоить очень недешево! – судовладелец жадно сузил глаза.

– Он найдёт для тебя куруши[25 - Куруш, иначе пиастр – крупная турецкая серебряная монета.]! Аллах свидетель! – уже сквозь зубы прошипел турок и воздел руки к небу.

– Хорошо, Мехмед! Если деньги для него не проблема, то я вывезу твоего брата! – и Богдан хлопнул рукой по столу.

??????

Тёмной пасмурной ночью «Ефросинья» вошла в гавань Трапезунда, где в условленном месте на борт зашёл турок с тремя слугами и кучей тюков с тканями. Халил был совсем непохож на брата – высокий и сухощавый, с выдающимся носом.

Время, проведённое в поражённом чумой городе, не прошло даром для купца, он был грязен и распространял вокруг зловонные миазмы, а на его слугах вообще копошились вши. Однако тюки были в отличном состоянии, чувствовалось, что Халил настоящий торговец, который больше заботится о своём заработке, чем о своём внешнем виде.

Один из его слуг плохо переносил морскую качку и всю дорогу до Чёрного Города пролежал пластом в трюме. Сам же купец и его здоровые слуги развлекали команду историями, да так, что даже Богдан не смог отказать Халилу в возможности пожить несколько дней в его доме перед погрузкой на корабль другого судовладельца, который был готов тайно отвезти турка в столь желанный ему Могилёв.

Богдан догадывался, что торговлей тканями Халил прикрывает какие-то другие делишки, но в контрабанде он предпочитал меньше интересоваться проблемами своих партнёров, чем, кстати, существенно отличался от пропавшего побратима и шурина, который всегда стремился узнать всё и обо всём. На суше плохо себя почувствовал и второй слуга турка, но сам купец утверждал, что тот по глупости напился морской воды, и значения этому Богдан не придал.