Алмазное лето

Пусть наши люди обсуждают технические вопросы будущей сделки, а мы, пожалуй, пойдёмте на свежий воздух, пройдёмся и поговорим о цене. Ничто и никто не помешает мне сделать, что я давно наметил.

– С удовольствием прогуляюсь. А во сколько прилетит заместитель губернатора?

– После обеда. Тут, знаете, ещё такое дело – вертолёт наш задержался. Выявилась какая-то мелкая неисправность, и пилоту пришлось совершить аварийную посадку на поляну посреди леса. Но Виктора Павловича мы между собой называем асом, он уже всё починил и подлетает к Архангельску.

Думаю, к обеду они будут на месте.

– Мне кажется, что и нам было бы неплохо к этому времени определиться со сделкой, ведь он летит, ожидая положительного результата наших переговоров.

– Да, пойдёмте.

– Вы не против, если я прихвачу с собой, Алёнку? – выходя из кабинета, громко спросил Бугрин.

– А, это милое дитя. Как изволите, Сергей Геннадьевич.

– Ну вы и галантны, прямо как в пьесе Чехова.

– Старею, хочется чего-то изысканного, да и о душе пора подумать.

Морозов закачал головой, в такт неведомым пока никому собственным размышлениям.

– Алёна, присоединяйся к нам, – уходя позвал Бугрин.

Девушка соскочила с кожаного диванчика и, поправив платье, подморгнула Снежане и пошла вслед за олигархами.

– Понимаешь, Сергей Геннадьевич, что-то в жизни происходит такое…

– Не понимаю я вас, Василий Прокопьевич. Что стряслось?

– Да вроде всё хорошо, вот только моя жена с детьми – то в Лондоне, то в Ницце, сюда не затащишь.

А начинаешь, так сказать, наезжать, настаивать, сразу настраивает детей против меня, а то в сердцах даже грозит разводом. Вот это плохо! Ладно, пусть изменяет мне с охранником, на здоровье, но мои дети растут не пойми кем – не русские, не англичане, не французы, так, среднестатистические потребители бургеров, и всё…

– Василий Прокопьевич, постойте! У нас с вами сделка на миллиарды, у вас исчез чёрный алмаз, а вы о воспитании говорите? – изумился Бугрин и оглянулся на Алёну.

– Да, дорогой Сергей Геннадьевич. Вам сколько лет-то, я что-то запамятовал?

– Полтинник.

– А мне под семьдесят, дорогой мой юнец. Не обижайтесь, когда вам стукнет, сколько мне, вы тоже поймёте, что всё, чем мы жили долгие годы, не спали, лезли под пули, общались с подонками на «стрелках» и в разных кабинетах, думали о своём бизнесе день и ночь, все заслуги тысяч и тысяч людей могут – раз! – и улететь ко всем чертям, в тар-тара-ры.