Гостиница

 – А интересно, – мелькнуло вдруг ни с того, ни с сего, – если бы все они были голые, тоже отсутствовали бы?..»

Ситуация показалось настолько нелепой, что Женщина даже подхихикнула про себя и еще раз с интересом огляделась вокруг. Она уже не удивлялась выкрутасам собственной фантазии, которая подкидывала ей ситуации, видимо, отбирая их по степени нелепости. Чем нелепей, тем с большей охотой фантазия бралась за режиссуру.

Вот и теперь Женщина чуть прикрыла глаза ресницами, рассредоточила взгляд – и началось медленное, как таяние морозного узора на оконном стекле, преображение реальности.

Сначала перед ее взором подернулась дымкой и задрожала верхняя одежда пассажиров – пальто, шубы и шубки, куртки на рыбьем меху и дубленки на овчине, шапки, шапочки, платки, береты, шляпы, кепки… Даже показалось, что в салоне стало посвободней. Ненадолго.

Потом, словно ветром сдуло, пиджаки, кофты, жилеты, свитера, брюки, юбки, платья…

Картина приобретала явно комический колорит, хотя, наверное, не совсем со здоровым оттенком.

Правда, пассажиры по-прежнему плотно прижимались друг к другу и закрывали обзор, но кое-что рассмотреть все-таки было можно. Например, «семейные» трусы шестьдесят, наверное, последнего размера в мелкий розовый цветочек очень колоритно смотрелись рядом с мини-бикини длинноногой лолитки, а голубые рейтузы «с начесом» – рядом с ажурными колготками почему-то на голое тело.

Всякое в жизни бывает. Видать, не до трусов было…

Пассажиры и в ус не дули, все так же отрешенно глядя в пространство. Однако фантазия уже набрала темп и не позволяла Женщине долго подхихикивать над нелепостью исподних одеяний ее сограждан и гостей Города. Насчет собственного вида Женщина комплексов не имела. Нижнее белье было ее маленькой слабостью, наносившей немалые раны семейному бюджету.

Женщина всегда ходила в старом потертом мышиного цвета пальто, но не могла выйти из дома, не надев наисвежайших новомодных трусиков и соответствующего им гарнитура. Почему? Зачем? Женщина не задавала себе подобных вопросов по этому поводу, потому что от того, что на ней надето, хотя и не видно никому, зависело ее самоощущение.

Поэтому и сейчас, раздевая себя вместе со всеми, женщина была абсолютно уверена в себе.