Гостиница

Женщина опять посмотрела на пространство между «стенами», которое она приняла за ковер, и поняла, что это не опушка, а зеленая прогалина между двумя участками леса. Тогда она опустилась на колени и коснулась ковра ладонями. Это была самая настоящая молодая травка с мелкими голубенькими, беленькими и желтенькими цветочками, цветными островками плывущими по зеленой поверхности.

«Проклятые колготки! – обиделась Женщина. – Чертова синтетика!..» Если бы она была босиком, то сразу бы поняла, в чем дело. С каким-то остервенением она задрала подол шерстяного платья мышиного цвета и, сняв колготки, швырнула легкий комок в сторону пальто.

«Непорядок», – подумала Женщина, вышла из леса, подобрала колготки, шарф и пальто, отнесла их к сумкам и водрузила сверху. Подумав, добавила в кучу и красную шерстяную кофту. Прислушалась к ощущениям. Ступням было немного свежо и щекотно от прикосновения травинок, но неописуемо приятно. Будто земные токи через травинки проникали в ее тело и наполняли энергией.

Женщина постояла несколько секунд, закрыв глаза, подняв вверх соединенные ладонями руки, словно заряжалась, и вдруг побежала!.. Да так резво, что и сама не успела удивиться. В общем-то, она никогда не увлекалась бегом, а последние четверть века, пожалуй, и совсем не бегала. Разве что метров пять-десять за городским транспортом, когда еще работала, да из очереди в очередь – теперь.

Но она не могла не бежать! Ее тело жаждало бега, как стрела – полета.

Платье было прямое и узкое. Бежать было неудобно. Женщина подтянула вверх подол, и ноги, вырвавшись на волю, заработали с радостным размахом. Но оказались занятыми руки. А что за бег без помощи рук? Убожество…

И она, не снижая темпа, сняла через голову платье и швырнула его за спину. Следом полетела комбинация.

Теперь бег стал свободным и, немного напоминая полет, доставлял огромное удовольствие.

«И откуда что берется? – удивилась Женщина. – В мои-то годы… – И вдруг испугалась: – Ведь я же в комнате!.. Сейчас врежусь в этот треклятый угол!.. Это только обман зрения, что его нет…»

Но угла действительно поблизости не наблюдалось. Он по-прежнему угадывался далеко впереди, где сходились две полоски деревьев, как это рисуют на картинах, обозначая перспективу.