Это сладкое слово – Камчатка

А заприметив рядом с ним силуэт человека и его, с позволения сказать, собаки, лисовин – ничуть не смутившись и почти не изменив курса! – продефилировал мимо них шагах в двенадцати; так что Груздеву не потребовался даже бинокль, чтобы разглядеть на нём каждую шерстинку! Обожравшийся с вечера и до сих пор маявшийся животиком Нукер глянул на эту новую для него собаку своими мутноватыми от недуга глазёнками и вежливо пошевелил хвостиком; но надменный лисовин на этот жест доброй собачей воли даже бровью не повёл…

Груздев тем более был доволен этим неожиданным визитом, что лисовин не только счастливо разрешил все его сомнения касательно ночной пропажи, но и как бы открывал собою счёт на сегодняшний день.

Дело в том, что именно в этот заход ему как-то не особенно везло на встречи с обитателями заповедника: в первый день – сборище пирующих на теле кита, а за весь второй проведённый на лыжне – вообще только один заяц… И вот на четвёртый, занеся в дневник эпизод с лисовином и заперев в зимовье всё ещё прибаливающего Нукера, он перешёл подвесной мост и налегке заскользил на лыжах по быстро расширяющемуся к северу клину приморских тундр.

Если верить глазам, то простор перед ним распахивался неохватный – аж до самого подножья Кроноцкой сопки! При этом взятая им с собой подробная карта лесничества вскоре и заканчивалась – где-то сразу за речкой Тихая с одноимённым кордоном на ней. А по памяти Груздев только одно мог сказать твёрдо: до Кроноцкой сопки ему посуху по любому не дойти, так как на самых подступах к ней путь перекроет река Кроноцкая – самая полноводная и могучая во всём заповеднике.

К тому же – такая доступная и приветливая с виду – тундра путника просто-напросто в себя засасывала. Он исправно выгонял километр за километром, а вокруг в сущности ничего не менялось… Лишь солнце – с ним наперегонки! – неуклонно вершило свой дневной полукруг. И вот, когда Груздев и сам начал всерьёз подумывать: а не пора ли вострить лыжи назад к югу, иначе заночевать ему сегодня придётся, в лучшем случае на Тихой, а дома, на Шумной, Нукер как-никак с самого утра сидит некормленный… – перед ним неожиданно открылась речная долинка.

Долинка – по своим размерам сугубый середнячок, но зато по её дну струился необычайно яркий – на синеватом снегу аж кирпично-оранжевого цвета – и абсолютно мутный поток. Причём помимо своего кричащего цвета этот поток не выглядел ни особенно быстрым, ни чрезмерно широким.