Армагедец, или Валькирия & горгулья

– Кровь, кишки, срубленные головы… – криво усмехнулась горгулья, – хоть кому потребуется реабилитация.

– Хм, – хмыкнула я, удивляясь своей буйной фантазии. Долго не просыпаюсь, однако. Может, кома?

О том, что у меня сердечный приступ и тромб оторвался, и я тут насовсем, думать не хотелось. Как там без меня собаки, кот, кто их накормит, пока сообразят меня искать? Ко мне года два никто не заходил, не люблю гостей. И с дочерью не помирились. И до пенсии не дожила, чтобы насолить нашему гребаному правительству.

Сразу захотелось вернуться в тело, но любопытство осмотреть замок пересилило.

– Значит, я бессмертная? – решила я проверить глубину своего воображения. – Ну, не совсем, но что-то типа того. И жить буду долго и счастливо. В этой обители девственниц?

– Этот вопрос не ко мне, это к норнам, теткам твоим… Почему девственниц?

– Ну, валькирии же девственницы. Так написано.

– Нельзя ж всему верить. Взять ту же Перуницу, вышла замуж за Перуна из Ирия, и тоже живет долго и счастливо.

– И куда все родственники подевались?

– Да кто ж их знает! – ответила горгулья раздраженно. – Но, судя по тому, что никто не вернулся, в живых остались ты да я. И править тебе будет некем. Сочувствую.

– Да-а, – протянула я. – А кто на вас напал?

– Богиня Иштар, олимпийская стерва. Блудница – каких поискать! – с ненавистью проскрипела горгулья зубами. – Чуть что не по ней: «Выведу мЕ-Ертвых, будут есть живЫ-Ых»… – с неприязнью передразнила она.

– Это который бог войны?

– Да какой он бог! Горе луковое, а не бог! Так, мальчик для битья… Жениться по любви и то не смог, – горгулья зло рассмеялась. – Однажды в Минерву влюбился и попросил еще одну олимпийскую страдалицу Перенну посодействовать… А когда обряд закончился, опаньки, а под вуалью сама дряхлая Перенна! Так над Марсом во всех небесных мирах потешались – и в Ирии, и в Олимпе, и в Асгарде, и там, где про эту часть небесного сектора не слышали.

– Да я вообще не при делах! – открестилась я. Еще не хватало, чтобы они свои разборки на меня повесили.

Горгулья махнула рукой:

– Да ладно, – простила она меня. – Кто ж знал, что этот коротышка таким злопамятным окажется. На Валгаллу напасть кишка тонка, так он на нас отыгрался.