Дьявол и Город Крови 2: кому в Раю жить хорошо…

Ощущение точно такого же существа пришло из-за спины, слева. Непрочное, но достаточно плотное, чтобы уловить его в своем пространстве, и память была не своей, чужой, когда нет ни места, ни времени, ни самого факта, что это было на самом деле.

Манька мысленно помолилась за Борзеевича, который вытащил непонятно откуда и непонятно как на свет божий неизвестно какой древности интереснейший и полезнейший документ. Она вспомнила, как он учил ее объективно рассматривать себя. Место за спиной соответствовало подвалу избы-баньки, левому крылу Храма.

«Странно, почему зеркало не показывает так ясно?..» – рассеянно подумала она, рассматривая черта – и тут же догадалась: черт развернул ее отражение, усиливая волны, тогда как в зеркале отражение было повернутым: правой стороной она смотрела против правой, левой стороной – против левой, поэтому зеркальное отражение было более или менее нейтральным.

Но люди ее видели именно так.

Выводы привели ее в замешательство.

Оказывается, имидж проклятого полностью зависел от вампира…

Но, если это земля вампира, тогда почему она ступает по ней сама в таком неприглядном виде? Почему стала демоном, да еще таким… убогим?

Имидж был еще тот!

Самое странное, что, не будучи такой, – она не просила дважды, не навязывалась, не доказывала, – она знала этот образ: каждое утро он возвращал ее в исходное мрачное состояние, как генетическая предрасположенность.

Ели вампир нарисовал себе светлый образ царя и бога, понятно, как они становились Спасителями в белых одеждах… Вампир не мог быть не Богом, не Богом он начинал умирать – и полез бы в бутылку, даже если бы Дьявол как-то смог понять его болезнь и принять больного.

Не устоял бы…

Из опыта она знала, что черт гораздо правдивее может открыть человека, чем человек, указывая на самые характерные узнаваемые признаки. Выходит, не зря она ненавидела свою неуклюжесть, боялась, что человек не дождется, не поймет, закроется прежде, чем успеет расположить его к себе.

В мгновение Манька поймала змею и раздавила голову – не отвела глаз, не отказалась, заставив любить себя и такую. Горсть пепла усыпляла мертвый ум, а ее ум анализировал. Ни мудрости, ни человечности не оставили ей вампиры – она пришла убивать и ограбить, и была убита и ограблена всеми, кто защищал себя и вампира, которому принадлежала ее левая сторона.