За чертой подземных врат

Сейчас он придёт, – свернув изображение, командующий отошёл к окну и, не поворачиваясь, сухо сказал: – Челнок заберёт тебя с верхней площадки в пятнадцать двадцать. Всё, что тебе необходимо, загружено в браслет.

– Спасибо, – выдавил Макс, выходя из кабинета.

Дорога до пропускной зоны показалась Максу вечностью. Преодолев последнюю дверь, он вошёл в комнату ожидания.

– Где девушка? – спросил он у дежурного офицера.

– Ждёт на лавочке в зоне отдыха, – офицер показал на стену, не отрываясь от голограммы.

Выйдя во двор, Макс направился к густо озеленённой огороженной площадке. Внутри зоны отдыха на одной из скамеек сидела девушка.

– Привет, Вера! – он осторожно сел рядом.

– Привет, Максим, – Вера повернулась, положив одну руку на другую. – Я должна была прийти. Сегодня!

– Зачем?

Она опустила взгляд, повернувшись к центру площадки.

– В Берлине открыли новый центр. Они тестируют на болезнь Гремпана. Ты слышал об этой болезни?

– Да. Говорят, до сих пор неизвестен источник и способы заражения.

Макс вопросительно посмотрел на Веру.

– Вчера я была там. Положительный результат, – она подняла глаза, и Макс увидел текущие по щекам слёзы.

– Можно что-то сделать! У Роберта большие связи! Он может найти лучших врачей на планете, – Макс взял её руку.

– Из моих знакомых, у кого подтвердили болезнь, никто не прожил больше трёх недель. У меня осталось две.

Макс сглотнул, на мгновение перестав дышать.

– Я должна тебе кое-что сказать, – она вытерла слёзы.

– Да, – растерянно ответил Макс.

– Он смышлёный и похож на отца.

– Сегодня я обещал Роберту заехать и посмотреть на него, – Макс отвёл взгляд в сторону.

– Ты его отец!

– О чём ты? – Макс вскочил, будто обжёгся.

– Да, Максим. Он твой сын.

Макс почувствовал, как внутри что-то взорвалось.

– Как ты могла? – он замотал головой, испепеляя её взглядом. – Почему мне не сказала?

– Я не знала, что беременна, когда мы расстались! А потом ты исчез, – всхлипывая, она закрыла лицо руками.

Сев на скамью, Макс уставился в пасмурное московское небо. Голова отказывалась соображать, и его мутило.

– Я улетаю в Пекин. Рейс через час, – произнёс он, выдохнув весь воздух из лёгких.

Вера перестала плакать.

– Значит, так должно быть, – вставая, она поправила пальто и вытерла платком остатки слёз. – Мне нужно идти.