Жрица

Верба садится рядом и с любопытством наблюдает за моими руками.

– Это нить, – я сама объясняю, так как она боится спрашивать. Другого ей знать не нужно.

Верба начищает овощи к обеду, когда с улицы доносится залихватский свист, а потом раздается стук в дверь.

– Спокойно, – говорит Рутил, а потом добавляет, глядя на меня: – пожалуйста. – И убирает нож подальше.

Откладываю сплетенную ленту в сторону, когда дверь открывается, и я слышу его голос:

– Мира твоему дому, Рутил.

– С миром входи, Туман. – За моей спиной происходит движение, и, расслышав презрительное фырканье Вербы, я догадываюсь что сии приветствия просто ритуальные.

– Не сверкай глазами, Верба, – дружелюбно говорит Туман. – Таково условие вождя.

Он садится рядом, а я поднимаюсь со стула, отхожу чуть в сторону, ближе к окну. Прижимаю перевязанную руку к животу и бездумно накрываю другой. Я знаю только его голос, и ни к чему смотреть в лицо. Так моя злость не обретет формы и развеется.

– Она хочет ехать на лошади. Думаю, с этим можно повременить, – говорит Рутил, и по звуку я слышу, как он двигает оковы. Лязг металла слегка нервирует, но ничего такого, чтобы могло вывести меня из равновесия.

– Что значит – на лошади? – удивляется Туман. – А если она рванет с обрыва? Я уже такое видел.

– Мое условие, – сухо произношу я, не оборачиваясь. На мгновение в комнате повисает тишина. Прозвучало слишком дерзко? Я облизываю пересохшие разбитые губы и все равно смотрю в окно.

Туман хмыкает и по звуку отодвигаемого стула я понимаю, что он поднялся. До боли стискиваю пальцы в кулак. Если он подойдет, чтобы снова нашептать на ухо гадостей, то мое мнимое спокойствие исчезнет.

Не оборачивайся. Не смотри. Не выдержишь.

– Твоя ответственность, Рутил, – бросает Туман и тенью проходит к двери. Он выскакивает на улицу, и я стремительно отворачиваюсь. Смотрю на Рутила и Вербу.

– О чем он? – говорю все так же сухо, потому что нельзя позволить себе другого.

– Когда я забрал тебя сюда, а не оставил у вед под надзором Тумана, вождь предупредил, что за любые последствия отвечаю я.

– Например?

– Если ты умрешь. Если умрет кто-то из наших по твоей вине.

– Почему ты мне не сказал? – я нисколько не понимаю Рутила. – Почему не оставил у ведов?

– Из-за меня… – вступает Верба, но замолкает, столкнувшись с тяжелым взглядом мужа.

– Я сам решил, – он говорит так, что и сомнения не возникает.