Жрица

Я оглядываюсь, надеясь, что охотник не успеет повернуть и сорвется, но нет, он ловко справляется с лошадью и устремляется за мной.

– Чуть-чуть, совсем немного, терпи… – шепчу в ухо коню.

Река по правую руку, должно быть, холодная, как и все горные воды, блестит под светом луны. Я гоню вдоль обрыва, спуститься бы ниже к реке, теперь и вода не сможет меня укрыть. Уже не спрятаться, но сбежать еще можно.

Конь резко встает на дыбы, я обхватываю руками мощную шею, прижимаюсь всем телом, чтобы удержаться.

Обезумевший от раны, он рвет в сторону, прямо с обрыва, мимо свистит еще одна стрела, и мы летим вниз.

– Прости меня, – шепчу на древнем языке, прежде чем отпустить шею.

Я разжимаю руки, но вокруг левой намотаны поводья. От удара о воду накатывает боль, холод вытравливает воздух из груди, а я дергаю рукой, пытаясь освободить запястье. Напрасно – в миг замерзшие пальцы не цепляются за натянутый ремешок. Конь идет на дно, и я вместе с ним, течение кружит нас, ничего не видно.

Только холодно. Спиной ударяюсь о камни, затем висок пронзает острая боль, а сверху туша коня придавливает меня ко дну.

Я замираю на секунду от безысходности. Я вижу лунный свет сквозь прозрачную воду. Яркий в этой темноте. Холод притупляет боль, и мне почти спокойно. Легко.

Проклятье, если бы я только успела.

Легкие будто дикий зверь лапой разрывает от нехватки воздуха, а затем темнота становится уютной.

Возвращаясь, чувствую все разом. Еще мокрая одежда липнет к телу, тугая повязка давит на глаза, связанные цепью запястья онемели, а голоса птиц звучат глухо из-за мешка на голове.

Я стараюсь не делать глубоких рваных вздохов, не показываю, что вернулась, неподвижно лежу на боку с заведенными за спину руками и просто слушаю. Если не убил, значит, нужна живой.

Охотник двигается размеренно, неторопливо. Он тяжелый. Его лошадь недалеко от меня щиплет траву. Совсем близко шумит река. Охотник не спешит уходить, соперников у него нет, выигрыш уже в руках, он собирается дать лошади отдохнуть после ночной погони.

Невероятно хочется перевернуться, бок ноет, а в разбитый о камень висок будто воткнута палка. Спину прикрывала сумка, она и смягчила удар. Видимо, с нею и всеми вещами придется попрощаться, вряд ли охотник озаботился и прихватил их.

Коня жаль. Хороший был конь. Покладистый и сильный.

Сквозь повязку и мешок не видно ни проблеска света, но солнце греет горячими лучами. День почти в зените.