Жрица

Я прокусываю губу, сплевываю кровь. Глотаю содранным горлом холодную проточную воду. Это не река, но поможет восстановиться, особенно после ночи. Боль отступает, и я, сев на колени, вдыхаю полной грудью. Живот ненадолго перестает ныть и пульсировать.

– Правильно, что не просишь у меня, – говорит охотник, спешиваясь рядом. Он держит свое обещание и больше воду не предлагает. – Лучше пей грязь, грязь тебе привычнее.

– Зато не отравлена, – мой голос звучит совсем не так, как пару часов назад. Он больше не скрипучий и не колючий.

В руках чувствуется привычная сила, тело не ноет, и я снова собираюсь спасаться.

Охотник многозначительно хмыкает, подтверждая, что вчера в воде были листья кромула, чтобы выжечь меня изнутри и ослабить.

Выпей я, и нас сожрали бы крысы. Хоть бы спасибо сказал, безумец. Мне тыкать в это не с руки.

Вода унимает и жажду, и голод, я еще раз опускаю лицо к прохладному роднику и делаю несколько глотков. Слышу довольное ржание и причмокивание совсем рядом.

– Я решил, что ты не побрезгуешь пить из одной лужи с лошадью, – говорит он, присаживаясь рядом.

– Лошадь – чистое животное, в отличие от тебя, хаас, – Мои глаза закрыты, и руки связаны, а я все еще хорохорюсь. Хоть что-то должно его пронять.

– Или от тебя. – Не остается в долгу охотник.

Что ж, мы друг друга стоим. Вот только ты убил моего коня просто так, а я твою лошадь спасла. И тебя спасла. Сложно, наверное, признать. Я вот умею отдавать любые долги.

– Поднимайся, – велит он и, судя по голосу, мне лучше не возражать.

Я делано тяжело встаю на ноги, чтобы он ничего не заподозрил. Внезапная прыть только уверит охотника в его правоте. Теперь все, что мне нужно, – это продолжать быть смирной и ждать. Хаас не дурак, но ничего не знает о таких, как я, только немного о демонах. Понадобится только один миг, одно правильное мгновение. И если нет шанса разойтись и обоим остаться невредимыми, то мой выбор очевиден.

Ты топил меня. Ты стрелял в меня.

Ты хотел меня отравить. И ты убьешь меня ради своей цели.

Потому я убью тебя первой. Я должна вернуться за девочками, чего бы это ни стоило. И Боги знают, я не отправляю души к Смерти, когда есть другой путь.

Я слышу, как Кала тревожно рычит, чувствует мой настрой. Ей не нравится: «Не приду. Опасно оставлять», – вдруг говорит она между моих мыслей.

«Что там?»

«Чужие рядом».

Я зачем-то киваю. Справлюсь сама. Кала должна быть с девочками.