И стойкость пусть не покинет

 – Наши училищные преподаватели часто долбили нам об этом.

Мотоцикл мчался с большой скоростью. Каратели не могли не видеть быстро приближающийся транспорт, но это их не волновало, так как они принимали мотоциклиста с пулеметчиком за своих. Энтин, не отрываясь от бинокля, наблюдал, как полицаи, полусогнувшись, несут к машине большие мешки, набитые одеждой и обувью. Момент выдался удобным, так как будущих жертв и палачей отделяло довольно большое расстояние – не менее полусотни метров. А когда полицаи снова вернутся, чтобы взять другие упакованные мешки, то время будет упущено.

Да и дистанция для стрельбы была вполне приемлемой. С каждой минутой она стремительно уменьшалась. Немецкие эсэсовцы располагались отдельно от полицаев, считая для себя зазорным стоять рядом с теми, кто решил служить им верой и правдой. Энтин положил бинокль на свои колени и, прицелившись из пулемета, крикнул, стараясь пересилить шум мотоциклетного двигателя:

– Товарищ лейтенант, я открываю огонь! Сейчас как раз подходящий момент!

– Давай, Лёнчик! – гаркнул Максимов.

 – Ударь по гадам! Всех надо угробить!

Пулеметная очередь хлестнула по кучке покуривающих возле машины полицаев, затем прошлась по эсэсовцам из зондеркоманды, стоящим поодаль. Никто из карателей не ожидал нападения. Опомнившись, уцелевшие из них стали отстреливаться из винтовок и автоматов, и Максимов слышал рядом с собой пронзительный свист пуль. Неожиданно пулемет умолк.

– Лёня, что случилось? – истошно заорал лейтенант.

 – Почему перестал стрелять?

Повернув голову, он увидел, что сержант безжизненно ткнулся лбом в ствол пулемета. Обильные струйки крови заливали его шею, грудь и спину. Максимов резко притормозил и, ловко скатившись с мотоцикла на землю, на корточках пробрался к коляске и, бережно отодвинув неподвижное окровавленное тело Энтина, прильнул к пулемету и открыл стрельбу. Ему удалось расстрелять трёх эсэсовцев, бегущих к ручным пулеметам. Потом он перенес плотный прицельный огонь на остальных.

– Это вам за Лёнчика, гады! – с отчаянием и яростью крикнул лейтенант.

Заметив, что один из эсэсовцев поднял в руке гранату, Максимов тут же срезал его короткой очередью. Падая, немец выронил гранату, и она упала на землю, и взорвалась, поразив осколками нескольких гитлеровцев. Трое оставшихся в живых полицаев залезли в кабину грузовой машины. Им удалось завести двигатель, и грузовик тронулся с места, отъезжая в степь.