Я – собака Диоген

– Ребята, вы уж меня не бросайте, а то дадите деру, как прошлый раз, что я буду делать?

– Но у тебя же есть собака, – сыронизировал Нивос Родеф, – она тебя защитит.

Но собака Диоген, как только открылась дверь, оскалила зубы и ощетинила шерсть.

– Это что еще такое? – вскричали в один голос Александр и Нивос Родеф.

– Что происходит? – пролепетал слепой. – Вы не забывайте, что я ничего не вижу.

– Твоя собака не хочет входить в квартиру, – ответил Александр.– Это почему же? – удивился слепой.

– Нам бы тоже хотелось это знать, – заметил Нивос Родеф.

Оставив дверь на лестницу открытой на всякий случай, трое мудрецов взялись за руки и вошли в прихожую, силой втащив за собой Диогена. Собака рвалась с поводка, стремясь выскочить вон, упиралась лапами в пол, скулила, одним словом, проявляла все признаки антимужества и антигероизма. Но истинную отвагу все же проявили трое друзей. Бросив собаку в прихожей, они, можно сказать, грудью прокладывали дорогу, толкая впереди себя слепого, и все же в этой квартире их ожидал сюрприз.

Посреди комнаты стоял большой стол, накрытый белоснежной скатертью на четыре персоны, и ломился от угощения, а кругом царил такой идеальный порядок, который случался, по признанию Грека-философа, только после генеральной уборки его покойной матери. Обомлевшие зрячие философы таращили глаза по сторонам, слепой же постоянно дергал их за рукав, молча, требуя этим жестом объяснений.

– Что, наконец, здесь происходит? – воскликнул он, потеряв всякое терпение.

Дверь открылась и на пороге смежной комнаты появилась довольно привлекательная девушка с рыжими волосами, заплетенными во множество косичек и уложенными в толстый узел на затылке.

– Извините, – мило улыбнувшись, сказала она мудрецам. – Вы, наверное, являетесь хозяевами этой квартиры. Простите меня за то, что я поселилась здесь без вашего разрешения. Но квартира целый год пустовала. Я же оказалась без крыши над головой, и никак не могла в этом городе найти жилья. Вы не беспокойтесь, я вам заплачу за все время, которое здесь жила.

Грек-философ пожал плечами и, обретя, наконец, дар речи, сказал:

– Да живите здесь, сколько вам угодно. Я и денег не собираюсь с вас брать.

– Вот как? – воскликнула удивленно девушка. – Какой вы милый и добрый. Но, право же, мне неудобно злоупотреблять вашим гостеприимством, к тому же я нахально вломилась сюда, да еще вдобавок вела себя как хозяйка, не спросив вашего согласия. Но все равно, я вас всех отблагодарю.