Ворон на дереве

– Очень сомневаюсь, – воскликнула Карусель и заразительно рассмеялась.

– И еще одно, – продолжала полная Елизавета Вторая, напустив на себя вид заговорщицы, – не давайте им повода подумать, что вы нормальный по их меркам человек. Они сразу же упрячут за решетку в другое здание с более строгим режимом. Ведь они утверждают, что вы убили женщину и еще трёх человек.

В холле наступила неловкая пауза. Карусель и Платон осуждающе посмотрели на Елизавету Вторую, показывая ей всем своим видом, что не стоит касаться бесцеремонно таких щепетильных тем.

Но Елизавета Вторая, как бы не замечая их косых взглядов, продолжала:

– Я не верю, что вы виновны. Все это чушь. Не принимайте близко к сердцу все их страшные наговоры на вас. Разве вы могли кого-либо убить? Да это просто абсурд.

Новенький опустил взгляд, а затем и голову. Казалось, что он сам не знал в данную минуту, было ли это абсурдом или правдой, убил он этих людей или нет.

– Ой! – воскликнула Елизавета Вторая.

Кто-то ущипнул самозваную царицу за толстую задницу, но в эту минуту Новенький взял себя в руки и сказал:

– А хотите, я расскажу вам, как все произошло?

– Да-да, расскажите-ка нам, – сразу же ухватилась за это предложение Елизавета Вторая, – страсть, как люблю слушать душещипательные истории.

Ни Карусель, ни Платон не возражали, и Новенький начал свою историю.

2

«Все началось с того, что я посадил на своем балконе в горшочках луковицы тюльпанов. Наблюдая за моей работой из своего окна, юрист-сосед уверенно заявил:

– Не приживутся.

– Это почему же? – удивился я.

– Среда неподходящая. Ты посадил их слишком поздно и на самом солнцепеке. Забудешь полить, они сразу же завянут.

Я ему ничего не ответил, полил цветы и устроился с томиком Иммануила Канта на складном кресле, вдыхая запахи сирени, несущиеся со стороны консульского сада. Должен признаться, что я очень любил свою квартиру и дом, в котором жил. Сам кирпичный дом современной конструкции никакой особой ценности не представлял, разве что был построен как-то необычно – на курьих ножках и в форме опрокинутой буквы «П».

Здесь уж архитектор постарался, наворотил такого, что ой-ей-ей, как говорят в народе, «не брани меня, мамаша, не берись за кочергу». Одним словом, моя квартира получалась между вторым и третьим этажом над аркой. С улицы, глядя на дом, я сам не мог точно определить свои окна. Но это все – ерунда, так как жил я в самой живописной части города.