Волшебная флейта

– Вот именно, – радостно согласился баритон, видя, что я его понимаю. – И если вы посредством своего физического тела, дающего жизнь вашему астральному телу, иными словами, вашей душе, которая является вашим истинным естеством, сможете слиться с вашим бессмертным духом, витающим над вами и озаряющим вам путь, то вы превратитесь в бессмертную сущность.

– А если я уже слился с этим бессмертным духом, – задал я ему вопрос, – что тогда?

– Ну, тогда вам здесь не место, – ответил за баритона тенор. – Тогда вам нужно занять своё достойное место среди богов.

В это время открылась дверь, и из неё вышел артист и главный режиссёр оперного театра Моностатусов. Пройдя мимо нас, он на ходу обронил сухо в мою сторону:

– Жду вас завтра вечером в моей гримёрной.

Не с кем не прощаясь, он вышел из приёмной. По манере его поведения я понял, что он чем-то расстроен.

Ко мне подошла женщина и сказала:

– Маэстро вас приглашает к себе.

– Меня? – удивился я. – Но эти господа пришли раньше меня. Сейчас их очередь.

– Маэстро просил привести вас, – сказала она и, взяв меня за руку, повела в кабинет к колдуну.

Я очутился в кресле. Здесь было прохладно, вокруг стояла гробовая тишина, пахло жасмином и корицей. Вдруг я услышал шелест и шипение, похожее на движение змеи. От неожиданности я вздрогнул и услышал рядом ласковый голос, говорящий с сильным французским акцентом:

– Мать твою, тебе нужно было прийти ко мне раньше?

– Почему мать мою? – удивился я. – И почему раньше?

– Мать твою – это с французского – Parblieux! В нашей деревне так ругаются! А прийти тебе нужно былё раньше, потому что твоей душой уже овлядель дюкх, и я ничего не могу поделять.

– А сколько это будут стоить?

– Этот визит тебе ничего не стоит. Покажи мне левую лядёнь.

Я протянул ему руку и ощутил прикосновение его холодной как лёд ладони. Мне стало неприятно, как будто я подал руку покойнику. Я всегда думал, что у негров горячая кожа, недаром тысячелетиями они обжигали её солнцем на материке, через который проходит экватор.

Негр долго держал мою руку в своей. Наконец, я, теряя терпение, спросил его:

– Ну, что? Какая моя судьба?

– Через девять месяцев ты переродишься, – сказал он. – Но ещё при жизни познаешь небо.

– Как это? – удивился я.

– Станешь нёвым челёвеком.

– Лучше или хуже? – спросил я.

– Люче, – ответил он.

– Но это же хорошо, – сказал я.