Исповедь соблазнителя

Я хотел вам сказать, что нашел то, что искал, и теперь Вы можете быть спокойны…»

Шок, последовавший на другом конце провода, трудно описать. Минут пять из трубки неслись нечленораздельные звуки, потом раздался звериный рев, потом умоляющий голос быстро и сбивчиво запричитала: «Стас, я тебя прошу! Забудь все, о чем мы говорили. Ты можешь развлекаться со всеми девушками колледжа, можешь спать со всеми от первокурсниц до выпускниц 96-го года! Можешь делать все, что хочешь, только…»

Я не стал слушать дальше и, повесив трубку, пошел к Вике, которая уже ждала меня в соседней комнате, и со всей искренностью сказал: «Ты даже не представляешь себе, как я рад, что встретил тебя!»

* * *

– Да, Грязный Стебщик есть Грязный Стебщик! – весело рассмеялся Оле-Лукойе.

 – Но ведь там вы, наверное, все были такие. Трудно оставаться святым, находясь в таком девчоночьем заповеднике.

– Вообще-то да. Огромное количество девушек при явном дефиците мужчин… На каждую особь мужского пола там смотрели голодными глазами.

А тех, кто хранил верность какою-нибудь одной большой любви, считали чуть ли не преступниками. На эту тему даже легенда есть… Видел в Нижнем постамент – самолет времен второй мировой войны? Памятник у аэропорта, гордо взмывающий в небо?

– А он-то тут причем? – удивился Олег.

– Притом, что его делал тот же архитектор, что и здание нашего педа. И по преданию – пообещал, что этот самолет взлетит в тот момент, когда наш пед закончит хоть один девственник. Пока, как видишь, стоит…

– Это ты от Стасика набрался таких историй? – Олег уже давился смехом.

.

– Ну, думаю, общение с ним не пошло для меня даром, – улыбнулся Художник. – Точно так же, как и для него – общение со мной. Мы друг друга дополняли и компенсировали, а со временем просто многому друг у друга научились. Но это все было потом. А тогда… Тогда как раз началась моя долгая и запутанная история с Галей. Помнишь?

Оба вдруг помрачнели и сделались серьезными. Картины тех событий были еще слишком свежи в памяти, несмотря на время.

И говорить ничего не хотелось. Они молчали. Смотрели, как сгущаются сумерки.

* * *

Грязноватые улочки этого района упирались в несколько рядов обшарпанных гаражей, за которыми царил вечно захламленный пустырь. Никто не знал, откуда и в какие незапамятные времена он появился и чем был загажен. Райончик пользовался дурной славой, и люди избегали там появляться. Да никому и не было дела до захламленного пустыря. Никому кроме «мотоциклетов».