Валик под голову

 Схватить тигра за ухо

(О чём не говорил Конфуций)

В провинции Юньнань, что к югу от Дали, в селенье

Семейство жило Ли Ши-гуя и, как все, трудилось,

Крестьянами в роду всегда их были поколенья,

У них два было буйвола, семья ими гордилась.

Домой один в ночь не пришёл. Ши-гуй ушёл из дома

Искать его, во тьме свет лунный вырвался на волю,

Лежащее животное он вдруг увидел в поле,

Храп у которого подобен был раскатам грома.

Решив, что это буйвол, стал ругать его словами:

– «Ах ты, скотина, как ты смеешь в поле оставаться

Так поздно и ко времени домой не возвращаться»!

Вскочил ему на спину и стал шарить меж рогами.

Рогов же не было, торчком стояли с шерстью уши,

А тело было в пятнах, полосах. Он растерялся,

И понял, это – тигр, тут зверя напряглась вся туша,

Готовая к прыжку, но сразу спрыгнуть побоялся.

Проснувшийся под тяжестью, тигр огласил мир рёвом,

Ши-гуй вцепился ему в ухо, мудро полагая,

Что если сбросит, то сожрёт, на части разрывая,

Буравить ухо стал, тигр разразился рёвом снова,

Рассвирепел, стал прыгать вверх и на землю кидаться.

Но так Ши-гуя с себя сбросить был не в состоянье,

Ревел, наутро его силы стали истощаться,

Дух испустил, Ши-гуй упал и потерял сознанье,

Дышал еле, когда домашние его все окружили,

Домой перенесли, ноги – разодраны когтями,

Да так, что среди ран всех кости виделись местам,

И только через год на теле раны все зажили.

3. Лёгкий провинциальный цензор Фэн

(О чём не говорил Конфуций)

Фэн Ян-у (1) говорил: когда на свет он появился,

То мал был, как котёнок, лишь всего два циня весил,

Домашние считали, недоношенным родился,

Расти будет с трудом, отец понур был и не весел.

Когда минуло десять, то расти стал постепенно,

И степень получил цзиньши, всю жизнь потом учился,

Стал академиком. Один, потом другой родился

Сын у него.

Один из сыновей финансовым стал комиссаром,

Другой же в академии Ханьлинь наладил службу.

Сам Фэн по жизни обладал непревзойдённым даром

И с императором самим довольствовался дружбой.

Когда ребёнком был Фэн, то мог прыгать с восхищеньем,

Подпрыгнет и пройдёт по воздуху шагов аж десять.

Боялась мать, что улетит он, – ничего не весит,

Кормила чесноком и луком аж до пресыщенья.