Страна детей

«Так говорил Заратустра»

Десять небесных стволов

1.Ки-но-э (древо старшего брата)

В больнице, куда я попал с ожогами, первым меня посетил брат. Он вошел в мою палату с сеткой яблок и робко присел на краешек стула рядом с моей кроватью. Я с интересом наблюдал за ним. После пожара, который уничтожил весь Арсенал клуба с бесценными свитками и манускриптами, меня мучили угрызения совести. Но увидеть виноватое лицо брата я вовсе не ожидал. Напротив, я думал, что с первой же минуты он набросится на меня с упреками и обвинениями.

– Я рад видеть тебя живым и невредимым.

– Но из-за меня сгорел твой Арсенал, – воскликнул я.

– Пустяки. Значит, в эту ночь суждено было ему сгореть.

– Но Арсенал сгорел по моей вине.

– Значит, Небо послало тебя туда, чтобы ты, подобно Шиве, уничтожил его.

Я лежал на кровати и от удивления хлопал глазами. Брат улыбнулся и весело похлопал меня по руке.

– Если бы погиб ты и остался Арсенал, то это было бы для меня самым великим горем.

– Но там сгорели сотни древневосточных манускриптов и рукописей!

Брат расхохотался. Я недоуменно смотрел ему в рот, совсем не ожидая такой реакции.

– Должен тебе открыть один секрет, – наконец, посмеявшись и вытерев слезы ладонью, заявил он мне с тихой улыбкой. – Все эти манускрипты и рукописи написал я.

От такого заявления я чуть было не свалился с кровати.

– Ты написал все эти труды и философские трактаты?

– Кроме одного, – серьезно заметил он.

– Свитка с описанием искусства боя поясом?

– Нет. Свиток «Оби-но катана» тоже создал я.

– Ты хочешь сказать, что придумал семьсот приемов владения этим искусством?

– Вот именно. Я бы создал и больше приемов, но в какой-то момент потерял интерес к этой работе. – Но я слышал, как очкастый студент рассказывал об истории возникновения этого искусства.

– Историю его возникновения написал тоже я.

От удивления я сел на кровати и почесал затылок забинтованной рукой.

– Что же в таком случае ты не написал?

– Дневники одноногого Сёдзо, остававшегося в Иркутске вместе с Синдзо. Они основали во времена Екатерины Второй одну из первых школ японского языка в России, в то время, как Дайкокуя Кодаю вместе с товарищами вернулся на родину. Но ты не переживай, у меня очень хорошая память. Я их прочитал и воспроизведу слово в слово.

– Но подлинник рукописи сгорел! – в отчаянии воскликнул я.