Олимпийские игры

Его поведение меня еще больше обескураживает. Я не вижу ни прессы, ни повышенного внимания к себе. Все мимо меня проходят так, как будто ничего не произошло.

Вдруг я замечаю одного человека, который привлекает мое внимание тем, что подмигивает мне. Я устремляюсь к нему, но и он поворачивается и ковыляет прочь. Я вижу огромную мускулистую спину, подпрыгивающую то вверх, то вниз от перемещения его кривых ног. Я иду за ним следом и настигаю за поворотом поваленных дорических колонн разрушенного храма Зевса. Я кричу ему:

– Эй, вы не могли бы подождать минутку.

Он поворачивается ко мне и делает удивленное лицо.

– Почему вы мне подмигивали? – спрашиваю я его.

– Извините, у меня нервный тик, – оправдывается он и пытается уйти, но я заступаю ему дорогу.

– Нет уж, позвольте! – восклицаю я. – Объясните мне, что здесь происходит?

Он заговорщицки приставляет палец к губам и направляется к самой груде развалин. Я пожимаю плечами и безропотно тащусь за ним. Узкая тропинки ведет в глубь разрушенного храма и обрывается возле небольшой кузницы под открытым небом, примостившейся прямо на краю пропасти, в глубине которой плывут облака.

– Добро пожаловать на Олимп.

– Да что это все значит? – уже в который раз восклицаю я возмущенно. – Все здесь ведут себя так, как будто им до меня и дела нет.

– Совершенно верно, – отвечает мой хромой олимпиец. – У титанов полным полно своих забот. Вряд ли они будут еще заботиться о тебе.

– Но почему я ни у кого не вызываю здесь особой радости? У меня возникает чувство, как будто я залетел не туда, куда нужно, в какие-то чужие края.

– Ты вернулся домой, но все здесь изменилось.

– Ничего не понимаю.

– Последнее время бессмертная Обитель богов совсем оскудела. Многие боги спустились на землю, потому что там рай по сравнению с этим местом. С Олимпа уже давно слетело его былое величие. Здесь нет теплых сортиров, горячего отопления, телевизоров, телефонов, лифтов и машин. Я сам недавно вернулся с земли.

– Так вы – бог Гефест?

– Он самый.

– И что вы здесь делаете?

– Ремонтирую военную технику, – и Гефест показал на стальные машины, стоящие невдалеке и ощетинившиеся жерлами пушек.

– Что это?

– Их железные роботы-циклопы и сто пушечные исполины гекатонхейры.