Дух оперы

Гусар вышел из саней и размял затекшие ноги.

– К священнику или к учёному – один чёрт, только живей покорми.

Лишь после того, как гусар отужинал, он поднялся на второй этаж, войдя в большую комнату, где уже располагались священник с учёным. Я тоже проник в эту комнату, как бы обретя вновь своё существование. Я находился в странном состоянии, так как наличествовал в этом мире, и вместе с тем меня в нём не было. Создавалось такое ощущение, какое испытывают зрители, находясь в тёмном зале, когда смотрят фильм на большом экране.

Оставаясь пассивными в своих креслах, они одновременно присутствуют в той действительности, которая разворачивается на экране перед их глазами. Они являются участниками всех действий, и, вместе с тем, физически не соприкасаются с тем миром, где это действие происходит. Но в моём случае было несколько иначе, я физически ощущал реальность, которая меня окружала, как бы находясь во сне, когда одновременно являешься участником всех действий и не имеешь возможности выйти из этого мира, в который попал.

– Добрый вечер, – приветливо встретил гусара молодой священник благообразного вида с бородкой клинышком и длинными волосами. – Куда путь держите?

– К себе в деревню, – ответил гусар, разглядывая священника, – ехал к больной матери, да вчера узнал, что она умерла. Не застал её в живых. Еду хоронить.

– Упокой душу её…, – священник стал творить молитву.

– А вы куда направляетесь? – спросил гусар учёного.

– Еду в имение отца, – ответил тот.

А я удивился, что своей внешностью учёный напоминал мне моего итальянца-соседа.

– А что вы изучаете? – спросил его гусар.

– Снежинки, – ответил он.

Услышав его ответ, гусар рассмеялся.

– А что их изучать? – вдруг, рассмеявшись, спросил его я.

И тут произошла удивительная метаморфоза. Я как бы материализовался в этой комнате, из субъекта, превратившись в объект, из стороннего зрителя став полноправным участником всех происходящих событий. Когда я рассмеялся, и монах с учёным обратили на меня внимание, я вдруг заметил, что гусар исчез.

Он как бы мгновенно растворился в этой комнате, и его место занял я. На мне были его сапоги и униформа.

– Не скажите, – ответил тут учёный итальянец, обращаясь ко мне, – вы знаете, что в мире нет ни одной снежинки, похожей друг на друга, они так же, как и люди, все разные. Я подолгу любуюсь этим кружевным искусством нашего Творца в шестиугольных снежинках, которые рождаются среди звёздного великолепия ночного неба. О них я пишу книгу.