Буддийское сердце

Глаза со временем у воронов всех покраснели,

Но всё ж они подругу ворона спасти хотели,

И, осушая море, песню пели о спасённой:

– «Хоть и глаза устали, в клювах соль вся остаётся,

Стараемся спасти её мы, силы прилагаем,

Но море полное, всё вычерпать не удаётся,

И почему так получается – не понимаем».

И также ворона друзья всей стае подпевали:

– «Подруга наша, дорогая, ворона супруга,

Тебя мы в стае, как прекраснейшую птицу, знали,

Зачем же в море ты пошла одна, покинув друга?

Изящным клювиком и черноокими глазами

Блистала ты, и голосом, чистейшим, песни пела

На радость нам, но море твоим телом завладело,

И ты в воде погибла, и уже тебя нет с нами».

И тут вдруг божество морское появилось

И перед воронами в образе своём предстало,

Вся стая воронов от страха в небо устремилась.

– «Спасайтесь от потопа»! – божество им прокричало.

22. История о глупом шакале

Когда в Бераресе царь Брахмадатта появился,

Народом правил, создавая правил свод, нетленный,

То Бодхисатва в образе шакала вновь родился,

И жил в лесу у Ганги, у реки, священный.

Раз как-то умер старый слон, в лесу лежать остался,

У Ганги, на боку лежал у грязной мутной лужи,

Шакал всегда голодный был и падалью питался,

Слона, умершего, он у реки и обнаружил.

Он с радостью подумал: «Сытая пора настала,

Забуду я о голоде и жрать буду от пуза».

Он к трупу подошёл, оценивая тяжесть груза,

Который не унёс бы, так как силы не хватало.

Он начал хобот есть, но тот был словно плуга дышло,

К тому ж, на вкус, ему совсем казался несъедобен,

Как он с усердием не грыз, но ничего не вышло,

Он понял, хобот для еды нисколько не пригоден.

Он стал есть ухо, но оно корзиною казалась,

Как из лиан сплетённое, и вкуса не имело,

Он укусил живот, но горсть песка во рту осталась,

От этого усилия десна вдруг заболела.

Попробовал он ногу съесть, но мясо жёстким было,

Тогда отъел он хвост, под ним вход в тело оказался,

Как вход в пещеру, узкую, его это манило,

Через неё, в конце концов, он внутрь слона забрался,

Съел печень, сердце, почки, всё, зубам что поддавалось,

Он ел и ел всё, слона внутренности выедая,

Ему эта еда вполне съедобной показалась,

И съел он много, получилась комната большая.

Ел мясо с удовольствием и, кровью запивая,

Подумал: «А зачем же мне отсюда выбираться?

Здесь всё для сытной жизни есть, живи, горя не зная,

Могу как в доме жить».