Буддийское сердце

Два лебедя сказали ей: «Есть место обитанья,

Прекрасное, в горах святых у золотой пещеры,

Там чистый воздух, а в пруду хорошее питанье,

Не хочешь с нами полететь в Страну ту чистой веры»?

– «Как полечу туда я, – черепаха им сказала, -

Ведь я не птица, и, как у вас, крыльев не имею»?

– «Найдём мы палку, чтобы ты её во рту зажала, -

Сказали те, – возьмём концы мы в клюв, полетим с нею».

Они и сделали всё точно так, как и сказали,

И вместе с черепахой этой в небо полетели,

В то время, как они над дворцом царским пролетали,

Увидели их в небе дети, что внизу сидели.

Один из них сказал: «Сморите, как не удивляться?!

Две птицы тащат черепаху, вон, её поймали»!

Им черепаха крикнула: «Вас не должно касаться,

Друзья – это мои, по моей просьбе вверх подняли».

Открыв свой рот, она стремглав на землю полетела,

Ударилась о землю, раскололась на две части,

А во дворце, царь, это видев, принял за несчастье,

И пригласил советников, узнать чтоб, в чём же дело?

Спросил он Бодхисаттву: «Как могло так получиться»?

И тот сказал: «Я долго ждал, чтоб высказать вам мненье,

Чтоб помнили всю жизнь вы это, что может случится,

Когда бездумно открывают рот с нравоученьем.

Любила делать черепаха тоже замечанья,

И раскрывала рот свой, когда надо и не надо,

Но есть минуты в жизни, когда дорого молчанье,

Когда может свести одно лишь слово в бездну ада.

И вам, Ваше Величество, запомнить б не мешало,

Чрезмерная болтливость привести может к несчастью,

Раскрыв рот, черепаха раскололась на две части,

А слово лишнее ведёт к падения началу.»

Услышав речь советника, царь в мысли погрузился,

После чего немногословным стал он в разговорах,

И, как мудрец, к придворным стал прислушиваться в спорах,

В молчанье взвешенностью ум его обогатился.

11. История о быстрой птице

Когда в Бенаресе царь Брахмадата находился,

Народом правил, добродетель свою проявляя,

То Бодхисаттва в виде дятла вновь на свет родился,

В лесу на дереве жил, за зверями наблюдая.

Раз лев добычу жрал, кость в горле у него застряла,

Сидела крепко, глубоко, ему есть не давая,

Весьма жестокую боль его горлу доставляла,

Не мог ни есть он и не пить, лежал всё, умирая.