Аптека дьявола

Даже Белла Абрамовна на некоторое время забыла про свой горб.

– Как же это получается? – воскликнул я. – У всех вас отросли крылья, и вы мне об этом ничего не сказали, даже никакого намека не сделали. Или я уже не ваш начальник? Сейчас мне понятно, почему вы так хотите разыскать Стекляриуса. Но неужели вы и в самом деле стали ангелами?

– Пока неизвестно, кем мы стали, ангелами или демонами, – усмехнувшись, заметил Горин и покосился с сумрачным видом на Анечку.

– Но позвольте! – воскликнула Белла Абрамовна.

– Уже поздно сожалеть, – рассмеялась Анечка. – Если у вас появился горб, то обязательно должны отрасти крылья.

– Но это же такое уродство, – застонала Белла Абрамовна.

– Совсем нет, – возразила ей Анечка. – К этому вы быстро привыкнете. Но вы даже не можете вообразить, какое преимущество перед другими вы получите, имея их.

– Что вы этим хотите сказать?

В ответ Анечка только захихикала.

– Меня больше беспокоит, что с нами будет дальше, – задумчиво произнес Котлевский. – Не спорю, наше новое состояние необычное и расширяет наши возможности передвижения, но…

– Как? – воскликнул я. – При помощи этих крыльев вы можете летать?

– Иначе, зачем они нам были нужны? – усмехнулся Горин.

Чем дольше я разговаривал со своими сотрудниками, тем больше их не узнавал. Передо мной сидели совсем новые создания, как бы похожие на меня, из той же плоти и крови, но, вместе с тем, это были уже не те люди, которых я привык видеть каждый день, потому что у них, по их мнению, появились невидимые крылья.

– Но почему же я не такой, как вы? Почему у меня ничего такого нет?

– А вы никогда на нас не походили, – вдруг смело заявил мне Котлевский. – Вы были всегда нашим начальником. Чтобы стать нами, нужно было находиться среди нас, быть частицей нас. Вы же всегда давали нам понять разницу между собой и нами. Вы с нами даже никогда не выпивали и не расслаблялись.

– Ах, вот в чем дело! – воскликнул я.

Я не ожидал услышать от тихого и осторожного Котлевского такие нелицеприятные слова в свой адрес. Среди моих подчиненных зрел бунт, и чтобы положить ему конец, я заявил:

– Все. На этом сегодняшнее собрание считаю закрытым. Завтра же я разыщу Стекляриуса и заставлю его дать вам объяснения.