Провода. Любовь. Мате

Еще, как обычно бывает с Виктором, алкогольное похмелье нагоняло волнение, ладони начали потеть, а в голове крутился калейдоскоп не связанных, но жутких переживаний и мыслей «а что, если вдруг?»

– Что думаешь о том видео? – прервала тишину Анна.

– Я думаю, Мара с Геннадием правы, – не раздумывая, ответил Виктор, – просто невозможно что-то подобное уместить в коробке. Технологии способны на удивительные вещи, но запись выглядит уж очень фантастично.

– Согласна! И еще этот взрыв. Меня пугает продвинутость преступников, как они смогли обойти защиту Мары? Ведь она у нас самая крутая.

Виктор кивнул в знак согласия: – Вот поэтому дело и перекинули на наш отдел, ведь череда самоубийств – это не совсем то, чем мы обычно занимаемся..

В городе было полно машин, Анна то и дело перестраивалась в потоке, а из-за проливного ливня управлять машиной становилось сложнее. Можно было бы включить автопилот, но Анна никогда им не пользовалась, где-то в глубине души она опасалась автопилотов, всей этой роботизации, и даже хотела купить машину без этой функции, но в последний момент решила оставить её.

– А как тебе соображения Федора и Полковника насчет слива информации о наших операциях? – вдруг спросил Виктор, хотя ему совсем не хотелось говорить об этом, но его немного тревожило, что руководитель отдела заподозрил что-то неладное. И ребята все явно напряглись.

– С учетом коррумпированности, все возможно, но не думаю, что кто-то из нашего отдела, – Анна улыбнулась, – ведь, черт возьми, сколько лет мы вместе, не считая Федора, а он за три месяца показал себя с лучшей стороны.

– Ну да, история с инкассаторами… Только он догадался, что они кидают игральные кости, поэтому во взломах и не было математической логики.

12

Авель поправил ворот коричневого пальто, понюхал запястье, аромат туалетной воды еще держится. Запах был сладкий, в нем угадывались нотки еловых веток и цитрусового букета, прям-таки дух рождества и нового года.

Из-за угла появилась Ева в короткой черной куртке, черных джинсах, заправленных в высокие сапоги на каблуках.

– Ну что, идем? – спросила Ева, оглядывая улицу, будто за ней могли следить, – не на дурной улице твой друг живет.