Юмористическая история династии Романовых

Ведь единственной целью существования этих людей, а также оправдания творимого ими зла, насилия и несправедливостей над народом, была передача по наследству не только богатств, но и положения своим обожаемым (хотя и глупым) чадам.

И вот больной царь-инвалид Федор, несмотря на все свои болезни (а возможно благодаря им, ибо жить ему уже оставалось недолго) решился отменить этот тормозящий развитие страны закон (1682).

В России, наконец, включились социальные лифты для талантливых и смелых руководителей (их множество появилось уже при Петре первом).

Возможно проживи Федор чуть больше он бы отменил крепостное право, однако он умер сразу после своего подвига (всего двадцати лет отроду) и был несправедливо забыт, как очень часто случается в истории с великими, но со скромными героями.

Глава 5. Иван пятый, Петр первый и их регент Софья (1682-1689).

После смерти Федора на престол по всем законам и обычаям должен был взойти средний (и самый любимый) сын Алексея Михайловича – пятнадцатилетний Иван.

Однако семейство Нарышкиных, которые были родственниками второй жены Алексея Михайловича, наплевав на все законы, нагло попытались протащить на трон вне очереди младшего брата Ивана, десятилетнего Петра (в будущем знаменитый Петр первый).

От такой наглости возмутился как народ, так и армия.

Нарышкиных призвали к порядку, однако, чтобы они не сильно воняли (людьми они были чрезвычайно склочными), царями объявили сразу обоих сыновей Алексея Михайловича: Ивана (старший царь) и Петра (соответственно младщий).

Так в России в первый и последний раз в истории стало сразу два царя.

Из-за их несовершеннолетия регентом государства объявили их двадцатипятилетнюю сестру Софью, которая реально и правила страной с 1682 до 1689 годы.

Фактически она стала первой женщиной – правительницей России, если не считать полулегендарную Ольгу из Киевской Руси.

Конечно, такая ответственность не могла не волновать Софью, она очень нервничала и переживала, что первый блин выйдет комом, из-за чего допускала много ошибок и вообще действовала неуверенно.

Уже при подавлении заговора наглецов Нарышкиных вместо того, чтобы сразу казнить знамя заговорщиков (Петра первого), как поступил бы каждый уважающий себя мужчина, Софья даже не посадила его в тюрьму.

Дальше, больше! Она так и не удосужилась подослать к Петру первому убийц, как опять же сделали все мужчины на ее месте.

Плоды такой ее нерешительности не заставили себя ждать, но об этом чуть позже.