Гражданская война на Руси пятнадцатого века

Он еще не таких, как дядя Юра, успокаивал!

– Тогда, пожалуй, я соглашусь! – подпрыгнул на маминой коленке Василий. – Если дядя Юра меня не будет ругать, то я согласен! Мне только хочется, чтобы он не обижался!

– Чтобы дядя Юра не обижался, лучше всего отрубить ему голову! – подмигнул митрополит Фотий. – Шучу, малыш!

– Мы дедушку Витовта на него натравим! – засмеялась Софья. – Правильно, малыш? Дедушка так ему наваляет, что дядя Юра сразу перестанет обижаться!

– Если дедушка будет бить дядю Юру, я хочу на это посмотреть! – залез матери на шею Василий.

На том и порешили.

Митрополит Фотий поехал к Юрию Дмитриевичу в Галич, и предупредил его, что, если он попробует рыпаться, против него выступят совместные силы Москвы и Литвы.

Как говорится: против лома нет приема!

Юрий еще надеялся, что его права на престол подтвердит хан Золотой Орды, за которым оставалось последнее слово.

Юрий ежедневно репетировал речь, готовил тезисы и осваивал актерские приемы (плач, падение в обморок и т.д.).

– Я это делаю для подстраховки, хотя абсолютно ясно, что закон и правда на моей стороне! – часто говорил он. – Всем известно, что Василий – наглый самозванец. Естественно, сразу по прибытию в Орду его арестуют.

Противоположная партия, понимая, что Василий по малолетству не годится в ораторы, наняла для процесса очень красноречивого московского боярина, Ивана Всеволжского, язык которого был настолько искусен, что он выигрывал любой спор, если только дело не доходило до мордобоя.

Наконец, в 1332 году суд состоялся. На нем блестящую победу одержал профессионал Всеволжский. Он так ловко чесал языком, что, несмотря на ежедневные тренировки, Юрию редко удавалось вставить хотя бы слово.

После суда на него было страшно смотреть.

Даже судья, хан Улу-Мухаммед, расчувствовался и в утешение выдал ему ярлык на город Дмитров, обязав, однако, быть в вассальной зависимости от своего племянника.

– Сопляк Василий нанял себе лживого краснобая, и тот мне слова не давал сказать! – возмущался Юрий, вернувшись после суда к себе в Галич.