Телефонист

Он мечется по земле в поисках влажной грязи, но под ним лишь пыльный асфальт центрального проспекта Заречья.

* * *

«Дзынь-дзынь!» – настойчивый звон колокольчика отдает болью в висках и затылке. Марк медленно открыл глаза, приподнял голову и осмотрелся. Он лежал под грудой одеял на низкой тахте с ажурными деревянными спинками. Напротив него на табурете сидел Матвей, помешивая ложечкой чай в стеклянном стакане. Где-то под потолком тускло горела лампочка, едва освещая нехитрую обстановку небольшой, квадратов на пятнадцать, комнаты без окон: покосившийся буфет без дверок у дальней стены, рядом с ним – металлический столик с круглой алюминиевой столешницей, как в городских кафе до войны, пару стульев и поблескивающую в углу пузатую газовую печь с радиатором.

– Где мы? – поморщился Марк.

– Ы-ы-ы! – Матвей улыбнулся, показав желтые зубы. Он поднял руку и задвигал в воздухе пальцами, изображая человека, идущего вниз по лестнице.

– Под землей? – нахмурился Марк. – В катакомбах?

– Ы-ы-ы! – одобрительно закивал Матвей.

Марк откинулся на подушку и закрыл глаза. В эти подземелья он лазил еще мальчишкой, и они навсегда изменили его жизнь. Он вспомнил холод, низкие потолки и темные бесконечные коридоры с щербатыми стенами. Пару столетий назад в них еще добывали ракушечник, но потом бетонное строительство вытеснило хрупкий камень, и катакомбы остались бесхозными. Городские власти закрыли доступ к ним, но дети всегда найдут лазы и щели. Интернатские бывали в катакомбах чаще других. Запретные места манят, тем более если туда не могут пролезть надзиратели.

– Долго я провалялся? – Марк сел на кровати, потрогал колено, перетянутое плотной тряпкой. Оно не болело, и вообще он чувствовал себя здоровым.

– Ы-ы-ы! – Матвей показал два пальца.

– Двое суток? Хм… – Марк поджал губы. Диспетчер, наверное, его обыскался. Заказы в последнее время приходили каждую неделю. «И как там дела у Елены Эдгард?» – подумал он с тревогой.

Марк сбросил с себя одеяла и остался голышом.

– Одежду мою продал, что ли? – проворчал он.

Матвей в ответ осклабился, сходил к печке и вернулся со стопкой высушенных вещей.

– Шикарно! – Марк взял вещи и принялся одеваться. – Хорошо тут у тебя! – Он натянул ботинки, набросил на плечи плащ. Рука машинально залезла в карман, и пальцы нащупали шершавую рукоять пистолета.

– Ы-ы-ы! – Матвей придвинул к тахте круглый столик и перенес на него с печки армейский котелок.