Бунт поссумов

Арчибальд с выражением отвращения повёл носом: они принесли мясной душок. Профессор постарался заглушить гадкий для него запах куском выдержанного духовитого сыра. Весь его вид говорил без слов: «Мало мне было пивного смрада, варвары». Никакого алкоголя он тоже не употреблял, но иной раз грешил марихуаной, о чём никто из коллег, кроме Моники, не ведал.

– Человек не совершенен, босс, что же мы можем поделать, – встретил его красноречивый взгляд Грег и развёл руками.

– Развитие и совершенствование человеческого общества один из расхожих мифов, – вставил Мориц.

– Зачем же так мрачно, Фоззи? Мы прозвали Аллана Мрачным Малым, а ведь тебе бы это подошло куда больше, – хмыкнула Моника.

– Всё очень просто доказывается: к чему привёл в прошлом веке длительный процесс, упорно называемый почему-то «человеческий прогресс»? К двум сокрушительным невиданным ранее войнам и жутким внутренним потрясениям – революциям.

– Это уж ты сам сиди без них, – скривила губы Моника.

– Подмыться трудно без электронасоса будет – да, Моника? – грубо заржал Сидни, – Вы-то, немцы, и развязали те две войны, не так? А мы, маори, знали лишь холодное оружие, так-то тебе, Аллан, обвинитель каннибализма.

– В данном случае речь не о том, кто развязал…

– Вы забываете, леди и джентльмены, упомянуть геноциды прошлого века: сначала – армянский, потом – еврейский, – вставил устало-поучающим тоном Майк, – Избиение мирного населения нельзя сравнивать с нападением на государство с его армией. Геноцид – самое чудовищное преступление прошлого века!

– А если копнуть ещё глубже, то геноцид евреев окажется несомненно хуже, чем армян, – рассмеялся Аллан, – Ты не обижайся, Майк, я шучу.

– Колоссальный технический прогресс поставил на грань катастрофы само существование природы и человечества, – ляпнул Мило и почувствовал, что преподнёс сказанное слишком тривиально – никто и не отозвался.

– Кто сможет доказать мне, что живущие в нынешнюю, «более прогрессивную» эпоху, счастливее, совершеннее, чем люди предшествующих эпох? – спросил Фоззи.