Забытый берег

Ругаться нам было совсем не нужно.

2

После обеда лыжи-антенны на ногах таскал я.

Последний галс Павел с Виктором закончили у правого оврага – неглубокого, метра три-четыре, густо заросшего травой. С обеих сторон его стояли невысокие корявые дубки. Кое-где торчали кусты бузины. Солнышко грело, сверкали листочки, мелькали солнечные зайчики. Очарованный, я наслаждался.

– Значит так! – Павел чуть подумал и кратко доложил: – С Виктором мы сделали двадцать девять галсов. Наш будет тридцатый. Его длина примерно восемьдесят метров, поверхность относительно чистая.

Идёшь спокойно. Сучья, если мешают, рубишь топором. Лыжи переставляешь так, чтобы передняя метка задней лыжи всегда была впереди задней метки передней лыжи. Понял?

– Да.

– Молодец! Вот метки. – Павел показал зарубки на лыжах-антеннах. – Скорость перемещения я тебе задам. Главное – равномерность.

Я приладил лыжи к ногам, застегнул куртку, натянул на голову матерчатую полосатую кепку и взял топор. Павел осмотрел себя и сказал:

– Я готов! А ты?

– И я готов!

– Вперёд!

И я медленно пошёл вперёд.

Поначалу я шаркал бодро и что-то соображал. Я поделил двадцать девять галсов, округлив их до тридцати, на пять часов, которые Павел и Виктор в первой половине дня потратили на работу. Получилось шесть галсов в час, или один галс за десять минут. Я подумал, что это очень медленно. Затем я ободрал руку, получил веткой по губам, зло срубил её и стал думать иначе. А когда еле прополз сквозь тугие кусты, мысли мои приобрели иное направление.

Тогда и показалась впереди ярко освещенная солнцем белая стенка левого оврага.

Перед тем как выйти из посадок, мы пригляделись – было спокойно. На лыжах я прошёлся по высокой траве и завернул в следующий ряд. Павел сказал:

– Вперёд!

И я пошёл на тридцать первый галс. Когда мы закончили его, Павел, делая запись химическим карандашом на стволе дубка, сказал:

– Уже лучше. Первый галс мы прошли за четырнадцать минут. Сейчас уложились в одиннадцать.

Дальше галсы будут укорачиваться и дойдут метров до шестидесяти – семидесяти. Вперёд!

И я пошёл вперёд, шаркая лыжами-антеннами по земле. От земли исходил древний исполинский дух. Это превратилось в затёртое клише, но хотел бы я взглянуть на горе-теоретика, надышавшегося воздухом земли! То, что я к исходу второго галса взмок, было бедой невеликой. То, что я ободрался…

– Вперёд!

То, что я ободрался и о Викторовой царапине вспоминал с завистью, было ерундой.