Кир-завоеватель

– Надеюсь, Солон, короткий отдых в садах моей столицы наполнил утомленного путника силой, а яства Лидии Великой пришлись по вкусу изысканному эллину? – деликатно спросил Царь, не вставая с трона.

– Что надо мне, кроме туники, кусочка мяса и бурдюка отменного вина… Всего здесь вдоволь, в том числе благодаря труду покоренных тобой эллинов Милета и Эфеса. Богам я кланяюсь, что ты, могущественный Царь, больше не сжигаешь урожаи своих новых подданных, предпочитая умеренную дань несносному ярму и рабству. – в словах Солона не было упрека, но царь увидел в них укор.

– Я ссориться с Элладой не намерен. – отрезал Крез.

– Я знаю, Царь, со Спартой ты учредил Союз.

– Ты недоволен? Что вместо Спарты я не предпочел Афины?

– Как раз, напротив, я доволен этим. – рассудил Солон, – Ведь золотой песок и самородки, что добывают для тебя рабы твои на реке Пактол, весь мир способны подкупить и обратить эллинов в наемников чужой войны, в которой сгинет вольность всей Эллады.

Крез ухмыльнулся. Откровенность мудреца из Афин показалась царю глупостью и наглостью одновременно.

Крез согласился лишь с выводом гостя о том, что эллина всегда можно подкупить…

Глава 1. Пророчество о муле.

По обе стороны моря царь Крез прослыл баснословно богатым монархом, он стал чеканить золотую монету первым из царей. Его подарки не могли уступать слухам о его сокровищах. Поэтому когда из Спарты прибыли послы с тем, чтобы купить золото для выплавки их божества Аполлона, Крез не стал брать платы и подарил им требуемое золото.

Тем самым он подкупил Спарту в надежде, что когда-нибудь именно Спарта откликнется на его зов о помощи.

Спарта благосклонно оценила дар Лидийского царя и собралась уважить его ответным подарком в виде огромной расписной чаши с изображением подвигов Геракла, вмещающей шестьсот амфор. Сделать чашу поручили самым искусным гончарам и художникам. Союз состоялся.

Заручившись поддержкой самого могущественного полиса Эллады, Крез все же не терял связей с афинянами.

Мало ли! Может чаша весов склонится когда-нибудь и в их сторону. Поэтому он и принимал с почестями делегатов и послов из города, где решения принимались не тираном на троне, а толпой на базарных площадях у подножия акрополей. Какая все-таки мерзость! Этому Солону не занимать высокомерия, ведь не настолько же он глуп, коль придумал, как усилить войско.

Времена надвигались темные, Лидия соседствовала с мидянами и Вавилоном, голову поднимали персы.