Однажды

Потом они ели арбуз, сладкий и смеялись над собой и над сонными осами, ползающими друг по другу, по этой большой красной ягоде и не желающими улетать, как не старались их прогнать хозяева положения.

Они лежали разгоряченные и не отпускали друг друга из объятий. Каждый думал, завтра наступит завтра, и они пойдут каждый своей дорогой, в свой мирок. Но сегодня у них был праздник. Может быть, до самого утра будут медленно цедить красный игристый напиток.

Вот уж действительно как подходит в их ситуации «С милым рай и в шалаше – если шалаш в раю! А ведь этот уголок природы – просто райский.

Глубоко за полночь попытались заснуть, но ей не спалось. Голова полна всякими противоречивыми мыслями. То, что Юра необычный, непохожий на всех мужчин, которые её окружали на работе, да и в повседневной жизни, Мария чувствовала и видела. Как самородок, он делал своё дело, собирая вокруг себя множество людей: друзей, однополчан, единомышленников. И это ей нравилось.

Однако отдых Марии уже сегодня подходил к концу. И надо же, в последнюю ночь, наконец-то решилась, осталась. Всё случилось естественно. Она, конечно, удивлялась – что это за сила изменила её изнутри? Ведь у неё с ним ничего общего, кроме этих ослепительных дней, августовских вечеров, а теперь и ночей. Но как приятно лежать на его крепком плече, обнимать и гладить его тело.

На реке штормило, шумный ветер то усиливался, то ослабевал. Вокруг островка ритмично и шумно билась река, действуя на Марию непривычным убаюкивающим прибоем.

Юра встал, прикрыл скрипящее окно и заботливо подоткнул с боков у Марии тёплое одеяло, зная назойливую прохладу речной ночи.

Когда нам хорошо, промелькнуло в мозгу счастливой женщины, то кажется, что весь мир с нами заодно.

Наступило утро прощального дня.

Он помог ей нести чемодан. Шли молча. К воротам пансионата быстро подъехало такси.

– Давай прощаться, – первым прервал молчание Юра. – Обнимемся. Только так, как прощаются лётчики.

– Это так приятно, – сказала она на выдохе, почувствовав тепло его тела.

После первого объятия поменяли руки в пропеллере, и так три раза.

– А теперь мы пойдём, и не будем оборачиваться, – он поцеловал её.

– И ты иди. Тебя Волга зовёт.

Они попрощались.