Комодский дракон. Поезд призрак. Часть 2

Врагов народа и шпионов расстреливали пачками! Вот попал в переплёт! – подумал Сашка, – может попробовать соскочить с брички, перевернуться через перила и в реку? – промелькнуло в голове. – Нет, со связанными руками далеко не уплывёшь! Они все с оружием, начнут стрелять, а подвальный часовой из своей трёхлинейки может за километр подстрелить, если попадёт!

Между тем бричка подъехала к шахте. Стоящий у громадных ворот часовой, вытянулся, изображая воинское приветствие. Одна половина ворот было открыта, в тёмном чреве были видны тусклые лампочки, и доносился неясный шум.

Под сводами шахты стоял полумрак, а из глубины тянуло прохладой.

– Так, где вы раскапывали завал, через который не могли выйти? – повернувшись к Александру, спросил сотрудник госбезопасности.

– Где-то здесь, – ответил Саша, – на уровне ворот, с левой стороны, вверху под сводом.

– А где же сам завал? Где он? – вновь насмешливо спросил чекист.

– Не знаю, возможно, ещё не взорвали, позже взорвут.

– Вы утверждаете, что шахту должны взорвать! – заинтересованно уточнил чекист.

– Когда мы переправлялись на пароме, в наш первый приезд, деда Бога, рассказывал, что вход в шахту взорвали или в конце тридцатых, или в начале сороковых годов.

– «Деда Бога» – это служебный псевдоним? Он готовил взрыв шахты? Кто этот человек? – как бы по ходу дела спросил старший лейтенант.

– Не знаю. Может быть это его имя, возможно прозвище. Он умер в конце шестидесятых годов. Дед работал паромщиком в колхозе и ничего не собирался взрывать.

Старший лейтенант госбезопасности с неприязнь взглянул на Сашу и продолжил:

– Вы можете определить место, где вы очнулись, после того, как провалились под землю? Давайте пройдём дальше, возможно, что-то напомнит вам, где это произошло?

Александр вспомнил о пассажирском вагоне, стоящем тогда в глубине шахты, отражая стёклами свет их фонаря.

Ещё он вспомнил раскиданный по земле инструмент – ломы, лопаты, какое-то железо и ржавую вагонетку, стоящую на узкоколейном пути. А ещё малюсенький ручеёк, струящийся в последнем свете гаснущего фонаря и исчезающий под завалом. Об этом он рассказал чекисту.