Янтарная комната

– Так что же случилось с ней?

– Если бы я мог ответить, Ширяев! – вздохнул Бакулин. – В том-то и загвоздка.

Входная дверь скрипнула. Вошел лейтенант Чубатов из контрразведки – года на два моложе меня, белобровый, крепкозубый. Я недолюбливал его. Мне казалось, что Чубатов важничает.

Как я теперь понимаю, ему просто хотелось быть старше своего возраста. Тем более в тот день. Ему дали задание, которое, наверно, досталось бы офицеру более опытному, не будь мы в Кенигсберге, где чекисты и без того были заняты по горло.

Чубатов очень мало знал о Кате. Я заговорил о ней и, должно быть, увлекся.

– В каких вы отношениях с Мищенко? – спросил он.

Я смешался, и Бакулин ответил за меня:

– В служебных.

– Разрешите, товарищ майор, – тихо сказал Чубатов, – пусть лейтенант сам даст оценку.

– Майор вам сказал, – буркнул я.

Бакулин улыбался. Он видел то, чего я не мог заметить. Чубатов очень боялся ударить лицом в грязь. Бакулина он немного стеснялся. Оттого и слова произносил вымученные, казенные.

– Ширяев, мне думается, лицо не беспристрастное, – услышал я.

– Он справляется с делом, – возразил Бакулин добродушно, с усмешкой.

«Что, выкусил?» – Я с торжеством взглянул на Чубатова.

Потом оба они вооружились лупами и принялись изучать пол. С полчаса длилось это. Бакулин выпрямился и опустил на письменный стол бумажку. Белые кристаллы блестели на ней.

– Сода, – объявил он.

– С улицы нанесли, – вспомнил я. – Напротив же аптека была…

– Знаю, знаю, – улыбнулся Бакулин.

Я стремглав кинулся выполнять приказание. Но увы, как ни старался, как ни искал, соды обнаружить не мог. Под каблуками моими трещали битые пузырьки, картонные и жестяные коробки, остатки колб, пробирок, градусников. В ямке застоялась лужица, вода в ней была малиновая. Точно так же выглядел раствор марганцовки, которым я полоскал рот в медсанбате, после того как мне выдернули зуб.

Сода тоже растворяется в воде, сообразил я.

– Ни крупинки? – бросил Бакулин, завидев меня. – Так я и думал.

– Товарищ майор, – спросил я, – в библиотеке тоже сода на полу?

– Э, да он делает успехи. – Бакулин откинулся в кресле. – Ты понимаешь, Ширяев, Бинеман запер за собой дверь библиотеки. А парадную оставил открытой.