Польское Наследство

– Ты не представляешь себе, друг мой, – говорил Гостемил густым барственным басом, чуть приподнимая брови, дабы акцентировать трагедийность ситуации, – я, гурман старой школы, убежденный эпикуреец, вынужден отказываться от пива, свира, и даже иногда мяса! Два раза в неделю ем мясо. А приправы? Ведь настоящие приправы только к мясу бывают! Какие приправы к рыбе, помилуй? Смешно! А уж если вздумалось мне подремать после обеда, то каждый час дремы приятной вынужден я компенсировать полуторачасовыми экзерсисами. Очень утомительно.

– Тоже мне муки, – заметил сидящий за одним столом со взрослыми Нестор. – Обжирался раньше, теперь обжираться нельзя, подумаешь.

Хелье дал ему подзатыльник.

– Не дерись, – поучительным тоном заметил ему Нестор. – Вот видишь дяденька сидит, в два раза тебя больше, а не дерется. И ты не дерись.

Гостемил и Лучинка засмеялись.

– Не мешайте мне воспитывать ребенка, – сказал им Хелье.

– Что прикажет господин мой? – спросили от двери.

Все обернулись.

– А это, изволите видеть, холоп мой, прозывается Нимрод, из рода иудейска, – объяснил Гостемил.

Полный, румяный Нимрод с капризной выпяченной нижней губой, лысеющий шатен, состроил саркастическую мину и развязно поклонился.

– Вообще-то он повар, – продолжал Гостемил, – но предпочитает совмещать, и настаивает, чтобы его представляли холопом. И в этом что-то есть.

– Что же именно? – спросил Хелье, смеясь.

– Нимрод, друг мой, – Гостемил повернулся к холопу, – тут в доме наверняка отыщется кухня, а в ней какие-нибудь припасы, так продемонстрируй же умение свое незаурядное.

Нимрод еще раз скептически поклонился и ушел.

– Второй год он со мной, – сообщил Гостемил, устраиваясь поудобнее на скаммеле и попутно рассматривая ногти на левой руке. – Прирожденный повар. Вникает в самую суть своего дела – ну, в этом скоро, друзья мои, вы сами убедитесь. Ну и чистит мне платье, стирает – не без понуканий, но справляется – дом прибирает.

– Где ты его нашел?

– А здесь неподалеку. Он сам напросился, а я подумал, что будет оригинально – у всех холопы славяне, или печенеги из осевших, а у меня иудей. Ни у кого больше нет.

– А он точно иудей? – спросил Хелье.

– Он говорит, что вырос в Жидове.