Тело призрака

Вернувшись на место, шрамоносец продолжил беседу:

– Можно ли узнать Спасителя по внешнему виду?

На этот раз ответа не последовало, а по лбу пациента пробежала рябь морщин.

– Хорошо, я вам помогу. Допустимо ли считать, что на иконах изображено подлинное лицо Христа?

– Каждая школа художников представляла его по-своему, – как на экзамене, произнес бородатый. – Иконы нельзя считать портретами.

– Значит, облик Спасителя может быть разным? – с нажимом задал вопрос сидящий.

– Наверное, внешность не главное, – ответил лежащий.

– А что же тогда? Подумайте, что заставляет массы людей идти за той или иной личностью? – на сей раз шрамоносец смягчил голос.

– Он должен предложить им иную, лучшую жизнь? – предположил бородатый.

– Вспомните, кто на протяжении всей истории человечества после Иисуса Христа не только пообещал, но и стал осуществлять это на практике. – Не найдя отклика погруженного в транс собеседника, человек в белом халате уточнил: – Я имею в виду справедливое бесклассовое общество, которое вполне в духе христианства.

– Ленин? – осторожно спросил пациент.

– Будьте уверены, что других примеров мы не найдем, – твердо отчеканил сидящий. – А теперь давайте предположим хотя бы теоретически: мог ли Ленин быть ипостасью Спасителя?

– Наверное, мог, – неуверенно ответил лежащий.

– А если было второе пришествие, то почему бы не состояться и третьему? – наступательно произнес шрамоносец.

– Думаю, в этом был бы смысл, – ответил бородатый.

– Если бы все происходило в действительности, то верите ли вы, что возможно воскрешение Ленина, даже по прошествии десятков лет после его физической смерти? – человек в белом халате встал, его голос зазвучал пронзительно в унисон с почти уже воющей «стиральной машиной».

– Да, верю! – неожиданного громко сказал лежащий, и на его огромном лбу выступили сотни капелек пота.

– Вы – Ленин! – почти закричал шрамоносец.

11.

Аномально поздняя осенняя гроза обрушилась на Москву, искромсав зигзагообразными зазубренными ножницами молний тихий теплый вечер. Вспышки одна за другой выхватывали обрамленные красными ореолами лица людей, заполнивших Красную площадь, будто свора фотографов, сверкая блицами, пыталась запечатлеть решающее для человечества событие.