Средневековый детектив

– Помнишь ли, болярыня, пять лет назад мы виделись в Снепелицу. Хорошее было время. Я подошел к тебе, поклонился, и предложил – всего лишь – погулять со мною по берегу. Я не просил большего, а одна вечерняя прогулка – это совсем немного, болярыня.

Любава смотрела в пол, не смея поднять глаза.

– И что же? – сказал Житник, глядя с неприязнью на ее опущенную голову, на ссутулившиеся плечи, на ноги в лаптях. Неприятная улыбка играла у него на лице. – Меня одарили надменным взглядом и холодно сказали, «Как-нибудь в другой раз».

Сколько в них глубинного смысла, хотел сказать он, но не сказал, сколько презрения, и сколько страданий человеческих они помнят! «Как-нибудь в другой раз» – живут слова эти своей жизнью, известны всем народам, с очень давних времен. Они, слова эти, помнят отчаяние жаждущего, которому не управились подать воды; бессильную ярость радетеля, пришедшего попросить князя о милости и пользе народной; обреченный вздох миссионера, которого не пожелали слушать; слезы зодчего, вынужденного из-за нехватки средств бросить строительство на половине; равнодушие правосудия; надменность вышестоящих, к которым обратилась поруганная девушка.

Некоторое время он молчал, и она не смела нарушить молчание. Суровый взгляд, суровые слова – будто ждал он этого момента, будто готовился, и точно знал, когда и зачем она к нему придет.

– Я, болярыня, был тогда молод, у меня была нежная кожа, и твое «как-нибудь в другой раз» ранило меня глубоко.

Запало ядовитой расползающейся каплей в душу, подумал он.

– И вот ты стоишь передо мной. Посмотри на меня.

Она подняла голову и посмотрела на него.

– Стоишь ты передо мной, и мне тебя не жаль.

Он все еще улыбался неприятной улыбкой. Она хотела уйти, но он остановил ее.

– Знай, болярыня, – сказал он тихо, – никто в городе этом не протянет тебе руку помощи. Никто не даст тебе кров, никто не оденет и не обогреет. Будешь ты спать под открытым небом, благо сейчас тепло. Будешь ты мыкаться пешком по неприветливым улицам. Ибо этот твой «другой раз» настал.

Она попыталась вырваться, но он держал ее за плечо, без видимых усилий, но крепко. Хватка у него была стальная.

– И пройдет неделя, болярыня, и снова ты придешь ко мне.