Средневековый детектив

Любава внимательно изучала Явана, будто пытаясь вспомнить, где именно она видела этого человека.

– Ты поступил на службу к Ярославу, – сказал Хелье.

– Да.

– Но сама по себе служба эта не цель, но средство. Не так ли.

– Любая служба…

– Нет, нет. Средство для достижения совершенно конкретной цели. И об этой цели ты мне не скажешь. И не заводи, пожалуйста, разговор о всемирном заговоре межей.

– Заговор существует, – сразу сказал Яван и готов был спорить.

– Может и существует, но ты-то в нем не состоишь.

– Ты уверен, что не состою?

– Да. Для того, чтобы тебя вовлечь в какое бы то ни было предприятие, нужно быть либо очень наивным, либо очень мудрым.

Явану понравилось.

– А заговорщики, как правило, – сказал он, – люди посредственные. Не глупы, но и не мудры.

– Пожалуй что так. – Хелье подумал и добавил, – Без женщины не обошлось, небось.

Оба одновременно посмотрели на Любаву. Поерзав на ховлебенке, Любава вдруг улыбнулась. Улыбка у нее была совершенно очаровательная – очень светлая, солнечная.

В этот момент в саду раздалось энергичное тявканье и в приоткрытую дверь занималовки, ведущую в сад, втиснулась огромная черная собака.

– Ты куда это? – грозно спросил Яван.

Собака тявкнула очень громко и виновато и остановилась в нерешительности. Хелье подумал, что присевшая было на ховлебенк Любава сейчас испугается, но она не испугалась, а посмотрела на собаку с интересом и вдруг протянула к ней руку.

– Калигула, на место! – сказал Яван.

Собака посмотрела укоризненно на него и заскулила.

– Он хочет, чтобы с ним кто-нибудь поиграл, – сказала Любава.

– Абсолютно бесполезное создание, – сказал Яван, обращаясь к Хелье. – Места занимает много, лает зычно, но трус трусом. Боится всех. На задний двор выходит только потому, что там забор высокий, а то бы боялся прохожих и дома бы сидел.

– Я, пожалуй, пойду с ним поиграю, – сказала Любава, вставая. – Калигула его зовут, да? Пойдем, Калигула.

Калигула завилял хвостом и бросился к двери. Остановился, оглянулся на Любаву и посмотрел заискивающе ей в глаза. Любава улыбнулась и погладила пса.

Задний двор действительно огорожен был высоким забором, обособлен от улицы, самодостаточен. В углу торчал артезианский колодец, оснащенный чудом новгородской техники – лебедкой с ржавым держалом.