Средневековый детектив

Не уследили.

– Как это произошло? – спросила Любава срывающимся голосом. Она присела на корточки рядом с телом.

Лицо Рагнвальда исказилось в предсмертной вспышке гнева, глаза широко распахнуты, стеклянны, губы приоткрылись, рыжеватая борода в уличной грязи – упал он, судя по всему, на живот и на лицо.

– Да кто ж его знает, – начал было ратник, но второй ткнул его локтем.

– Не знаем мы, – отрезал он. – Были в дозоре. Смотрим – лежит.

– Где его сума? – спросила Любава.

– Не было с ним сумы.

Она резко подняла голову и посмотрела ратнику в глаза.

– Не было сумы, говорю тебе! Ведь правда, ребята?

– Закройте ему глаза, – сказала Любава, вставая и дрожа всем телом. – Изверги. Дрянь. Глаза ему закройте!

– Кто это его так? – с интересом спросил житель соседнего дома.

– Не было бы беды, – высказала мысль соседка. – Шведы подлые теперь окрысятся. Давеча подрался один с Кулачного Конца, со шведом, отходил его, за то, что он к его жене приставал, так с него аспиды посадниковы виру взяли.

– А им, аспидам, только бы виру взять, – сказал еще один сосед. – Слышали небось, князь из Киева вызвал ковша, казной заведовать.

– Слышали, как не слыхать.

– Пока всех нас по миру не пустит – не успокоится, ковш этот, клещ омерзительный.

– Неужто действительно ковш?

– Да.

– Ох-хо-хойушки! Не, ну ты только подумай – везде эти ковши успеют.

– Падлючий народ, надо сказать. Надо бы ихний Киев спалить весь к свиньям. Чтобы до основания. Чтобы головешки одни остались.

– Да, как же. Мы его спалим – не отрицаю, это мы сможем, хоть завтра – а что будет потом, знаешь?

– Что же?

– А они всем городом к нам приедут.

– А мы их не пустим.

– А они хитростью. Намедни у бабки Крохи остановился один, мол, сиротинушка я, пусти меня, бабка, к себе. Она пустила. И все.

– Что – все?

– Оказался ковш.

– Ах он пес волосоногий!

– И то сказать! Объедал бабку Кроху, да так, что плюнула она в пол, да и уехала к своим во Псков. Так ведь на следующий же день к этому ковшу вся его родня аспидная прикатила! Человек двадцать!

– О! Это что, это ничего, в этом сути нет никакой! А вот у знакомого моего рыбака останавливался один…

– Ковш?

– То-то что нет.