Наваждение

Шлюха была, шлюха и есть, только теперь не берет никто, брезгуют – и возраст давно не тот, и ребенок. А всё сама виновата, нужно было слушать, что старшие говорят, они через многое прошли лично. А ребенку, между прочим, нужен отец – и где ты его теперь возьмешь? И так далее.

Сына Колю кусание локтей и помещение зубов на полку поначалу, когда он только начал понимать речь, пугали, а потом он привык.

И вот как-то раз, дамы и господа, когда Коле было двенадцать лет и жизнь шла своим народовластным чередом, пришло на имя Фотины письмо из учреждения под названием «Комиссия по распределению фондов в пользу матерей-одиночек».

В письме сообщалось, что, поскольку Фотина живет в квартире с матерью, которая получает досрочную пенсию, то и не является Фотина в полном формально-техническом смысле матерью-одиночкой. В свете этого учреждение сожалеет, что, несмотря на незавидное Фотины положение, оно, учреждение, ничем не может ей, Фотине, помочь. Но за услуги, оказанные Фотине учреждением, должна Фотина учреждению «перечислить в уплату» девятьсот пятьдесят рублей.

Фотина, читая письмо, сперва нахмурилась, а потом еще нахмурилась, и перечла письмо два раза. Она точно помнила, что ни в какие учреждения с длинными названиями давно не обращалась, и платить за услуги не обещала. Немного поразмыслив, она решила, что это, конечно же, происки матери. Жадная мать обратилась, возможно даже для конспирации назвавшись ее, Фотины, именем, по телефону, в учреждение, в надежде получить что-нибудь, и вот, пожалуйста – теперь Фотина должна оплатить какой-то счет.

Деньги не то, чтобы очень большие, а все же как-то обидно.

Следовало дать понять матери, какая она сволочь старая. Для пущего эффекта Фотина не стала сразу говорить, что вот, мол, из-за тебя мне теперь счета присылают с требованиями, изволь разобраться, кровопийца; а строгим тоном спросила мать:

– Тебе знакомо такое учреждение, «Комиссия по распределению фондов в пользу матерей-одиночек»?

Мать, которую насторожил тон дочери, сузила глаза, и сказала:

– Какое еще учреждение? Я опять вчера весь вечер посуду мыла.

Я что вам, домработница тут? Служанка? Гризетка?

Настроение Фотины, и без того плохое, дополнительно ухудшилось – мать не желала не только признаваться в свершённом ею негодяйстве, но даже понимать суть вопроса. Испортила эффект. Все же Фотина повторила, чуть повысив голос и стараясь говорить ледяным тоном:

– Нет, тебе знакомо учреждение?

– Я тебе покажу учреждение! – пообещала грозно мать.