Инсула

Интерес, следовательно, совершенно праздный. Но настойчивый.

Лифт еще один раз остановился, кто-то вышел, кто-то вошел. Толстая женщина тоже вышла. Рылеев развернул одной рукой записку и глянул вниз. Написанная мелким но очень разборчивым, и даже красивым, почерком, гелиевой ручкой на квадратике бумаги для заметок, записка содержала следующее:

«Вы в опасности. Ждите меня в кофейнике через десять минут. Закажите мне булочку».

Рылеев скомкал записку и незаметно сунул в карман. Вызвать, что ли, охрану? С другой стороны, если бы его хотели убрать, то до лифта бы он, скорее всего, не дошел бы.

Зачем? Просторный безликий кабинет. Людмила отлучается в уборную. Входят человека три.

Он вышел из мрачного здания Спокойствия. Стоял солнечный июльский полдень. Рылеев посмотрел в сторону припаркованного неподалеку вуатюра, отрицательно мотнул головой, и чуть приподнял руку, давая шоферу понять, что нужно подождать. Дойдя до угла, он пересек проспект в положенном месте, чтобы не привлекать лишний раз внимания.

Мимо пронеслись на складных велосипедах какие-то подростки и проехала на обычном, не складном, велосипеде дама с рюкзаком за плечами, с седой коротко остриженной головой, в штанах цвета хаки, плотно облегающих массивную ее жопу. Рылеев зашагал по тротуару к «кофейнику». Он неплохо знал район, и помнил, что «кофейник» здесь только один.

Бегло осмотрев столики на улице под козырьком, Рылеев зашел внутрь. И заказал себе то, что было обозначено в меню как «экспрессо класико» (оказалось – обычный эспрессо, неплохой) и «круассан классический» (вместо булочки) и, на всякий случай, «свежевыжатый сок» и «чиз-кейк Нью-Йорк» (в меню объяснялось, что данный чиз-кейк состоит из сырного крема «Филадельфия», сливок, яиц, сахара, и крекера).

Вскоре к нему за столик влезла та самая массивная женщина из лифта и сразу стала есть чиз-кейк, тщательно облизывая ложку и не глядя на Рылеева.

– Это вы пошутили так? – спросил Рылеев.

– И не думала я шутить, – откликнулась женщина, и подняла, наконец, на него глаза.

 – Очень вкусно, спасибо. Сок я не пью, говорят – вредно. Сами пейте. А кофе ваш я, пожалуй, выпью. Вы меня не помните?

Он ее не помнил.

– Электра меня зовут. Не смейтесь, терпеть не могу.

– Я и не думал смеяться.

– Два года назад мы с вами встречались. В конференц-зале, в Спокойствии. Я была вся растрепанная и не очень толстая. У мужа были неприятности. Вы нам помогли.

Теперь Рылеев вспомнил.