Инсула

Рыцарь подумал и спросил:

– Ты уверена, что не хочешь завести телохранителей?

– Я умею за себя постоять, мой повелитель.

Рылеев улыбнулся. Все мы тщеславны, любим хвастать. Но – видение, бухгалтерша. Он сказал:

– Да, конечно, Мисс Спецназ. Но время берет свое. Навыки покрываются ржавчиной.

– Будешь меня раздражать – попрактикуюсь на тебе. А вот тебе, кстати, неплохо было бы таскать с собой в поездки каких-нибудь ухарей. Для моего спокойствия. Я дала тебе петькин телефон.

– Добрый старый Петька, бывший коллега баронессы, с большим боевым опытом.

– Это что же, ревность, мой повелитель?

Она подвигала босой ногой вверх-вниз по его бедру.

– Возможно. Да. Да, это ревность, Федотова. Что ж я – не имею права? Урод твой Петька. Очкарик лысый.

Она обняла его и поцеловала в губы. Не отрываясь от него, сказала:

– Я дала повару выходной сегодня и завтра.

Притворяясь, что шокирован, Рылеев спросил:

– Ты сама приготовишь обед? Лично?

– Хотелось бы сегодня вечером выйти куда-нибудь.

– … мы пойдем домой…

– … и будем говорить друг другу скабрезности до полной потери контроля.

Он сгреб ее со стула и приподнял за талию, так что ее грудь оказалась на уровне его лица. Она захихикала мелодично, и Рылеев засмеялся.

В вестибюле было пусто. Обитатели разошлись по квартирам. Лежала разбитая люстра, и рядом с ней поверженная лестница.

Госпожа Дашкова присела на край кресла с чашкой чая.

В гостиной госпожи Дашковой имелась каминная полка с фарфоровыми поросятами, а над ней картина маслом на холсте, в раме, изображающая госпожу Дашкову в зрелом возрасте – а была госпожа Дашкова в то время очень даже ничего.

По телевизору шла программа новостей. На заднем плане торчала электростанция в каком-то южном регионе, и возле нее – толпа рабочих. Рабочие присутствовали также на среднем плане, а некоторые толклись вокруг репортерши лет тридцати, уверенной в себе женщины, говорившей в микрофон:

– … и в результат был – десять тысяч увольнений.

Она повернулась к одному из рабочих и спросила:

– Вы здесь работали?

Рабочий, которому очень хотелось сказать самое важное, но он боялся, что не подберет нужных слов, ответил:

– Ну, типа, я тут годами работал, короче. Я и мои друганы тоже. Мы работали в этой компании с самого начала.

– Какие у вас перспективы? Надеетесь найти другую работу?

– Не знаю. Короче, не очень, перспективы, да? Работы нигде нет, прикинь. Все так говорят.