Инсула

Но русско-немецкий был еще и композитор, и писал оперы. И почему-то принципиально отказался дирижировать премьерой фортепианного концерта Петра Ильича Чайковского. Наверное все-таки он был еврей. Хотя сама Людмила Сергеевна, когда к слову приходилось, сей факт отрицала. Обрусевший немец, звали Антон. И брат был, Николай. Тоже пианист и композитор. Но я им не родственница. И польско-еврейскому Рубинштейну тоже не родственница.

В. Перов. Портет Антона Рубинштейна

Справа от стола Людмилы Сергеевны высилась симпатичная карибская пальма в кадке.

Сама Людмила Сергеевна была когда-то красивой женщиной, но ухаживала за собою на протяжении многих лет так тщательно и с таким упорством, что во всех чертах лица ее заключалась теперь легкая степень искусственности. Волосы свои – неизвестно, какого они были цвета изначально, а сейчас блондинистые – Людмила Сергеевна аккуратно подкрашивала в парикмахерской, и цементировала – иногда сама – специальным аэрозольным составом, придавая им нужную с ее точки зрения форму, с уклоном в ранний футуризм, а когда поправляла их, то делала это очень осторожно, концами указательного и среднего пальцев правой руки.

И вот теперь, в полдень, сидя за прямоугольным столом, Людмила Сергеевна улыбалась холодной улыбкой Рылееву – красивому мужчине под сорок, подтянутому блондину в элегантном костюме, уверенному в себе, с бесстрастным в данный момент выражением лица.

И говорила Людмила Сергеевна так:

– Объединение состоялось, Рылеев. Это теперь неотменяемый факт. Откровенно говоря, вступление новой администрации в права означает, что все, что происходило раньше, не имеет более юридической силы.

Рылеев спокойно отвечал:

– Мы ведь говорим о жилье. Дом квартирный, а в квартирах люди живут, Людмила. Люди. С чаяниями, предубеждениями, мыслями всякими.

– Это в тебе говорят сословные предрассудки, Рылеев. В твоем возрасте следует быть более космополитичным. Квартира в пятиэтажной дыре в Купчино – жилье. Фанерный сарай у черта на рогах, за Ржевкой – тоже жилье, возможно даже отчий дом. А пятнадцать комнат, кои занимают целый этаж и стоят около миллиарда условных единиц – это, Рылеев, беспроигрышное капиталовложение, а не жилье.