Добронега

Мог бы и в приличном месте купить … В сундуке я обнаружил…

– Оригинал Кеннигсбергского Списка?

– Да, но и еще кое-что. Много. Хотите посмотреть?

– Хочу.

Толстяк раскрыл поставил свой портфель на ступеньку, открыл, и извлек из него пачку распечатанных фотографий. И протянул ее мне. Я поразглядывал – и ничего не понял. Спросил:

– Что это?

– Кириллица.

– Вижу, что кириллица. Но явно не Кеннигсбергский Список.

– Присмотритесь.

– Это негативы?

– Нет. Это береста. И, вот, взгляните – хартия … пергамент.

– Э…

– Не пугайтесь, пергаментный лист всего один. И бересты тоже не очень много. Зато много бумаги. Дотошный мой предок все это разбирал, сортировал, и переписывал. Некоторые части переводил на немецкий, переписывая, иные – на русский того времени. Вот титульный лист.

Я взял у него распечатанное фото. Посмотрел.

– Я не понимаю по-немецки.

– Не вопрос, я все давно перевел … Видите – имя в нижней части?

В нижней части было написано – Hegle … неразборчиво … Jagare … Smolensk und Sigtuna … и еще что-то.

Я вопросительно посмотрел на собеседника. Тот улыбнулся.

– Вам это имя ничего не говорит, разумеется. Какой-то отпрыск рода Ягаре, уроженец Сигтуны, со смоленскими примесями…

– Сигтуна – это тогдашняя столица Швеции? – снова похвастался я эрудицией.

Толстяк посмотрел на меня неодобрительно. И сказал веско:

– Я историк. Специалист по средневековой Руси. Это – воспоминания, или мемуары, как хотите, очевидца событий того времени.

Огромного количества событий. Я изучил их, мемуары, я знаю их почти наизусть. Они подлинные. За это я вам ручаюсь. Но никто их таковыми признавать не собирается. За это я вам тоже ручаюсь.

– Почему?

– Потому что они опровергают сегодняшнюю парадигму. Потому, что если их признать подлинными, историкам нужно будет признать ошибки и пересмотреть очень, очень многое. Слишком многое. Никто на это не пойдет. Сегодня, во всяком случае. Уж вы мне поверьте. Но в них – настоящая, всамделишная Русь того времени, и всамделишные русские люди.

Настоящие. Живые. Вы себе представить не можете … да … и написано все это вовсе не сигтунцем из рода Ягаре.

– Из чего вы это заключили?

– Сигтунец сносно владел тогдашним славянским наречием, а вот склонности к письму у него не было никакой. И к чтению тоже. А написано все это явно человеком просвещенным. И я знаю, как его звали. Хотите скажу?

– Скажите.

– Звали его Нестор.

– Стоп, стоп.