Бей или беги

Ему нужна была улица Советская дом 67. По этому адресу, как заверил сам Егора, его должен будет ожидать старый вор, уже давно отошедший от дел, по имени Трифон. Егор, правда, не пояснил ему то ли это настоящее имя, то ли производное от фамилии Трифонов, да это Василия не очень-то и интересовало, а уточнять он не стал.

Советской улицей оказалась как раз та, на которой Василий и стоял, да и до дома идти было совсем недалеко, и минут через десять, он уже был возле добротного двухэтажного бревенчатого дома, крытого ярко красной металлочерепицей.

Калитка в высоченном заборе мгновенно открылась, стоило ему только к ней подойти, как будто кто-то специально поджидал его, поглядывая в окно.

Маленький, сморщенный старичок пристально смотрел на него своими выцветшими слезливыми часто мигающими глазками из-под кустистых, совершенно белых, бровей.

– Ищешь кого, мил человек?

– Мне бы с Трифоном поговорить? – Улыбнулся Василий, еще не веря, что Трифон и есть этот «замшелый пенек».

– Ну, так говори.

– Я от Егора.

– Легионер, значит?

– Да, легионер.

– Ну, проходи, мил человек. Мы гостям всегда рады, особенно если они от Егора.

Пройдя через весьма большой и ухоженный двор, Василий следом за Трифоном поднялся на высокое крыльцо, миновал веранду и зашел в дом. Несмотря на то, что это была скорее деревенская изба, чем городской коттедж. Внутри все было обставлено очень даже по-городскому; дорогая мебель, современная, лучше даже чем он видел в Европе, телевизионная и компьютерная техника.

– Здесь в день человек десять, может, пройдет и то хорошо, а метров еще за 50 до моей калитки у меня сигнал тревоги раздастся – Усмехнулся старик. – Присаживайся, мил человек, закуривай. Может чайку, хочешь, или что покрепче?

– Давай чего-нибудь покрепче, знаю я ваш чаек.

Он представил кружку горячего варева, в которое на полкружки кипятка, клали почти пачку индийского чая, все это варили и потом, передавая друг другу, по очереди глотали этот густой горький напиток, называемый чаек или по блатному «чифирь». Василий пробовал его один только раз, и до сих пор вспоминает, как бешено, стучало в висках, дикие спазмы в желудке, подступала тошнота.