Кто ты, человек? Сказание о Свете

Виден стол с большою чашей,

и как будто позабыто

не досеянное сито

с тёмной, грубою мукой.

Видно чей-то здесь покой

вероломно был нарушен.

Вдруг опять, но только глуше,

долетел до слуха шум,

и отвлёк её от дум.

Дом стоял здесь одиноко,

от лесочка не далёко.

И Светлана из ограды,

вдоль сараев, мимо сада,

пошла к лесу по бугру

продолжать свою игру

не то яви, не то сна,

туда где была слышна

непонятная возня:

стук колес и храп коня,

барабанов частый бой,

труб каких-то сиплый вой.

И чем ближе подходила,

тем понятнее ей было,

что народ весь видно там.

Света скрытно, по кустам,

поднялась на длинный склон.

«Нет. Конечно это сон»,-

вновь подумала она.

С горки стала вдруг видна

ей знакомая уж крепость.

Но какая же нелепость!

Будто новая она:

без поломок вся стена,

и зубцы её все целы,

и сияют шпилей стрелы;

развиваются знамена,

в центре стройная колонна

золотым горит венцом;

и узоры налицо,

и ни чуть они не блёклы,

и цветные в окнах стёкла;

в башнях ровные бойницы,

в них повсюду стражей лица;

и всё чисто, всё прибрано.

А пред крепостью поляна,

как театр, и она

люда всякого полна.

2

Света щиплет себе нос,

мозг её, свербит вопрос:

«Сон?» А жаль, даже печально,

так всё выглядит реально.

Тут народ со всей округи:

толпа знати, сзади слуги;

по краям стоят рядами

высоченные, с усами,

все как будто на подбор,

с копий выстроив забор,

стражи местного владыки.

Их, как каменные, лики,

хранят битв былых следы.

А у крепости ряды

грозных всадников в кольчугах.

Рядом с ними, ближе к лугу,

барабанщиков отряд.

И трубят, трубят, трубят,

неустанно три горниста.

Перед ними поле чисто.

Ну а дальше вся поляна

как ковром цветным застлана,

от людских одежд, нарядов.

И заметить будет надо,

что в середке, как форпост,

возвышается помост.

На помосте том картинно

сам себе стоит детина;

толпу сверху озирает,

топором большим играет;

словно кровь его рубаха.

Перед ним чурбан – то плаха.

И верна его рука,

и сквозь прорези мешка

огоньком горят глаза,

их не трогала слеза.

Смотрит жадно, смотрит смело,

видно будет ему дело;

в нетерпении палач.

А в народе смех и плач,

восклицания и ропот.

Вдруг раздался конский топот.

Башня в замке отворилась,

и оттуда появилась

золочёная карета.