Украсть Храпуна (сборник)

Техник так и не смог до конца изучить все сферы применения храпа в жизни этой удивительной цивилизации.

Он стал потихоньку собираться домой. И осторожно, намеками, как бы невзначай, спрашивать, кого на этот раз отправят с ним для установления более тесного межзвездного контакта.

Его слушали, печалились, что он собрался их покинуть, но вместо ответа на вопрос вели на очередное представление хора мальчиков-храпунчиков.

Вскоре он понял, что Великие Храпуны, не возражая против его отлета, никого из своих собратьев с ним не отпустят.

Но не таков был юный Техник, чтобы пасовать перед трудностями. В одночасье он сошелся довольно близко с симпатизирующей ему юной храпункой, дочерью известного всей планете Храпуна. И так закружил ей голову стихами и томными взглядами, что та призналась своему знаменитому отцу, что любит пришельца и согласна выйти за него замуж. Вначале все Великие Храпуны, вместе с отцом, опешили, но затем – а были они существа доверчивые – дали согласие на этот брак.

Тогда Техник этот же день назначил днем отлета, сославшись на то, что у них на Земле по земному обычаю невесту положено тут же увезти к себе домой. Тогда ему пояснили, что по их обычаю он должен ночью прийти в пещеру, где будет спать его невеста, и отнести сонную к себе в жилище, а в данном случае – на свой корабль, то есть как бы украсть.

И вот в ночь после дневных предсвадебных торжеств, задав своему кораблю рассчитанную по минутам программу отлета, он направился в пещеру своей невесты. Днем он бывал там часто и прекрасно помнил нишу, где почивала его избранница. Все казалось довольно простым и легким. Но то днем.

Ночью же Техник первый раз шел в жилище Храпунов. Все кругом спали.

Из пещер раздавался дружный храп. Добравшись до нужной пещеры, он еще на пороге был остановлен таким мощным храпом, что чуть не оглох.

Подойдя в темноте к тому месту, где по его предположению должна была спать невеста, Техник отнял руки от ушей, чтобы поднять ее и унести, и затрепетал, как осиновый лист – от обрушившейся на него какофонии он едва не оглох.