На крючке

Орудием убийства явилась, опять же предположительно, – уточнил он, – тяжелая чугунная сковорода, на которой остались частички крови, кожи и волос. Да, – добавил Руденко, – в квартире, как я и думал, полно отпечатков пальцев. Мы прогнали через компьютер – ничего – в нашей картотеке не числятся.

– Что это значит? – поинтересовалась Милославская.

– Это значит, – словно читая лекцию, продолжил Три Семерки, – что убийца никогда не привлекался к уголовной ответственности. Кстати, – заметил он, подняв указательный палец, – основная часть отпечатков, кроме отпечатков Галкиной, разумеется, принадлежит одному человеку.

– Это точно?

– Ну, – лейтенант глубокомысленно улыбнулся, – если только сообщники не были в перчатках, но это навряд ли. Вообще, все сделано непрофессионально.

– Ты не думал над тем, что могли искать в квартире Галкиной? – Яна стряхнула пепел с сигареты и плеснула себе немного коньяка.

– А черт его знает, – откровенно признался Руденко, – ясно только, что не деньги и не драгоценности.

– Может быть, наркотики?

– Нет, – покачал головой Руденко, – ребята из лаборатории сделали спектральный анализ некоторых вещей из квартиры Галкиной – никаких следов. Слушай, – он наполнил себе бокал из второй бутылки с портвейном, – а чего ты, вообще, этим делом так интересуешься? Клиента, как я понимаю, у тебя нет. Ты что, собираешься работать бесплатно?

– Я получила от Галкиной аванс, – Яна глотнула немного коньяка и положила в рот маленькую дольку лимона, – так что мне нужно его отработать.

– Не пудри мне мозги, Яна Борисовна, – Руденко поморщился как от зубной боли, – твою клиентку, – он развел руками, – отправили к Богу в рай. Чего теперь тебе беспокоиться об авансе? Кстати, – Руденко с лукавой провоцирующей улыбочкой склонил голову на бок, – много получила?

– Триста, – резко бросила Милославская, – только какое это имеет значение?

– Долларов? – Руденко чуть не поперхнулся портвейном.

– Рублей, Сеня, – успокоила его Милославская.

– Господи, – растаял лейтенант в виду незначительности суммы, – да плюнь ты на это дело и разотри. Подумаешь, три сотни!

– Дело не в деньгах, Семен, – с серьезным видом произнесла Яна, – я чувствую, что косвенным образом виновата в ее гибели. Если бы я начала немного раньше, возможно, несчастья бы не случилось.

– А-а, – протянул Три Семерки и в несколько глотков опорожнил бокал, – делай как знаешь.