На крючке

– Вы хотите сказать, что у нее были конфликты с ее другом?

– Это неизбежно, – философским тоном заявил Браницкий. – Он не стоил ее.

– Ну уж это как сказать, – ожила Елизавета Петровна, – они были прекрасной парой.

У нее на глаза навернулись слезы.

– Ха-ха, – манерно рассмеялся Браницкий, – вы близоруки, Елизавета Петровна. Извините, что говорю вам это. Вы не видели внутренних баталий, так сказать. За фасадом счастливого союза вы проглядели трагедию душ, – высокопарно выразился он.

– Какую трагедию? – с пренебрежительным недоверием полюбопытствовал Руденко.

– А вот вы все время молчите, – сдержанно улыбнулся Браницкий Яне, явно симпатизируя ей. – Что вы на это скажете?

– Я не настолько хорошо знала девушку, чтобы судить, кто прав, – ответила Яна.

– Этот мафиози не мог дать Жене ничего хорошего, – скептически поджал губы Браницкий.

– Мафиози? – заинтересовался Руденко.

– Итальянский, – таинственно улыбнулся Лев Сигизмундович. – Он похож на итальянского мафиози, уверяю вас.

– Не успел, мы же с вами вместе вошли, – буркнул Руденко, – К тому же тут, чувствую, полным-полно отпечатков. Фото подождет. Когда вы видели Галкину в последний раз?

Руденко приклеил ко Льву Сигизмундовичу наэлектризованный недоверием взгляд.

– Дня два назад видел, как она входила в подъезд. Наверное, у нее был выходной, – с беззаботно-манерным видом сказал Браницкий.

– Каков был характер ваших отношений? – в неожиданно резкой манере спросил Руденко.

– Соседский, ну, может быть, дружеский, – снисходительно улыбнулся Браницкий, – иногда мы вместе пили чай, перебрасывались парой-другой слов. Я, видите ли, литературный критик. Люблю поговорить на общие темы, а Женя кончила филфак, причем с хорошими оценками. У нас были темы для общения.

Браницкий кашлянул для солидности.

– Поня-атно, – мрачно процедил Руденко, словно тот факт, что у Галкиной и Браницкого находились общие темы для разговора, в чем-то изобличали последнего.

– Да, представьте себе. Она говорила об охлаждении со стороны своего кавалера, Антона. Она переживала.

– И когда началось это охлаждение? – не отрывал от него напряженного взгляда Руденко.

– Да что-то около месяца назад, – трагически вздохнул Браницкий. – По крайней мере она в первый раз призналась мне в этом.