Прыжок

Но этот мой недавний прыжок стал, можно сказать, рекордным. Вряд ли кто-то еще в нашем мире совершал такие.

Впрочем, расскажу все по порядку.

Я улетал из Голландии после очень тяжелых переговоров по поставке голландских цветочных луковиц для экзотических супов в элитные ночные клубы Москвы.

Переговоры были долгими, нудными и каверзными.

Мне кое-как удалось склонить партнеров на определение наших совместных инвестиционных вложений.

Этого было достаточно.

В общем, оставил я свою команду доводить этот контракт до ума и рванул в аэропорт Амстердама.

В Москве меня ждал аукцион по продаже четырнадцати тросов обгоревшей Останкинской телевизионной башни.

Машина гнала, как безумная.

Я опаздывал.

По телефону связались со службой сервиса авиакомпании «Пан Америкэн», на разных тональностях требуя задержать рейс.

Наконец примчались в аэропорт.

Я чуть не протаранил самооткрывающиеся двери.

Состоялся блиц-скандал.

Но дежурный автобус мне подали.

Короче говоря, я успел.

Правда, место мое уже заняли, и мне досталось одно-единственное свободное – в самом хвосте самолета, у туалета. Но скандалить я уже не стал – мне важно было успеть на аукцион.

На Останкинской телевизионной башне после пожара меняли крепежные тросы.

Тросы были из особой стали. Кое-кто готов был заплатить них приличные деньги.

Наша фирма взялась представлять в Москве, на этом аукционе, интересы этих «кое-кого».

Деньги под это были уже получены и уже переведены в Австралию на закупку земельных участков в центральной австралийской пустыне, где, по предсказанию Ури Геллера, через восемьсот лет образуется нефтяное море.

Сел я в кресло. Пристегнулся. Попросил чашку чая с ликером «Белиз». Потом попросил шерстяной плед и заснул, рассчитывая проснуться только в аэропорту «Шереметьево-2», где меня должна была ждать машина с мигалкой и парой бутербродов.

Я сладко дремал, разморенный изрядной порцией ликера.

Мне снилась Лондонская биржа.

Катастрофическое падение стоимости унции золота.

Паника в швейцарских банках.

Обвал, переходящий в страшный скрежет необеспеченных золотом акций итальянских ювелирных заводов.

От этого мне во сне стало страшно и я проснулся, плохо еще соображая, где нахожусь.

А был я все еще в самолете, но его трясло, как в лихорадке, даже посильнее, чем Лондонскую биржу в моем сне.