Погоня за оружием

Она наскоро промокнула тело плотным махровым полотенцем, облачилась в легкий шелковый халат и стала приводить себя в порядок.

– Ваше Величество! Кушать подано, – Руденко настукивал в дверь ванной.

Яна уже была готова предстать перед гостем в надлежащем виде, поэтому сразу после приглашения последовала за стол.

– Как всегда неотразима… – прокомментировал Руденко, оглядев подругу с ног до головы.

Когда приятели принялись за ужин, Семен Семеныч перешел на более серьезный тон.

– Вообще, я хотел тебя поругать.

– За что? – нарочито испуганно спросила Милославская.

– Как за что? Не звонишь, не появляешься… А я должен думать: жива ли? здорова ли?

– Зачем думать, когда можно было давно вот так зайти или позвонить в крайнем случае, – запротестовала Яна.

– У-у-у-у… – Руденко махнул рукой, как будто говорили о чем-то из области фантастики. – Это ты загнула. У меня сейчас на работе такое! Дерут три шкуры. Если не дежурство, так усиление, не усиление, так дежурство.

– А в чем дело? – Яна заметно посерьезнела.

– Незаконная продажа оружия и ее последствия. Киллер один, например, при устранении известного криминального авторитета, не зная того в лицо, просто покрошил всех посетителей маленького загородного кафе. Не слышала?

– У-у, – отрицательно покачала головой Яна, жуя кусок курицы.

– Еще: двое придурков расстреляли двух милиционеров, несших службу и попытавшихся остановить бандитов для проверки документов.

– М-м-м… – сочувственно протянула Милославская.

– И это еще не все! – продолжал Три Семерки. – Угрожая оружием, некая группа бандитов выколачивала деньги у теневых дельцов: спекулянтов, скупщиков антиквариата, торговцев наркотиками. В общем, говоря на их жаргоне, делала «разгон». Причем действовали вымогатели нагло и открыто, понимая, что жертва сама грешна перед законом и заявлять не будет.

Милославская перестала жевать и затаив дыхание, слушала Руденко.

– Если все перечислять, ты слушать устанешь. Столько всего за последние пару месяцев! И нам за каждое достается от начальства… Прохлопали, мол, лоботрясы, дармоеды! А эти, последние, еще и форму милицейскую одевали, – Семен Семеныч не на шутку разнервничался, на его лбу выступили крупные градины пота.